Взгляд	13/10/2008

Василий Ковалев

"Облака выбирают анапест..."

Александр Кушнер, дебютная книга которого "Первое впечатление" датирована еще 1962 годом, - безусловно, не только самая яркая, но и самая постоянная звезда на российском поэтическом небосводе.

Создав глубоко оригинальную поэтику, шире говоря - целое поэтическое мировоззрение, он определил художественные вкусы уже двух или трех поколений петербургских стихотворцев и их читателей. Подобное литературное долголетие объясняется, вероятно, тем, что Кушнер никогда не опускается до спекуляций своей "индивидуальной манерой".

"Узнаваемым" Кушнер был уже в 60-70-е годы, когда увидели свет его знаменитые книги "Приметы" (1969), "Письмо" (1974), "Прямая речь" (1975). К середине 70-х годов Александр Кушнер - абсолютно сложившийся поэт, спутать его стихи с чьими-то другими почти невозможно. Кстати говоря, именно на этом этапе творческого развития появляется самый опасный для литератора соблазн: начать подражать самому себе, варьируя темы и мотивы, уже получившие признание литературной общественности, цеха поэтов. С Кушнером этого не случилось. Напротив, его поэтическая система оказалась счастливым образом приспособленной к самым решительным трансформациям содержания, формы, поэтики в целом. Тогда же сложилась и слава Кушнера как поэта бурлящей жизни, мужественной радости, вещного мира. До какой-то степени это, разумеется, стереотип, даже весьма неточный, но Кушнер и в самом деле - "самый радостный" русский поэт.

В 2008 году в Москве вышла новая книга петербургского лирика - "Облака выбирают анапест". Шестьдесят стихотворений, составивших ее, достойны удивления. Кушнер в очередной раз преподнес литературному миру сюрприз - "самый радостный" поэт написал книгу о смерти.

Стихов, не затрагивающих этой темы, в "Облаках..." очень мало. Причем Кушнер не изменил себе: он не повторяется, не эксплуатирует поэтические штампы. Никаких мрачных теней, архаичных аидов, плачущих амуров и "хладных урн". Феномен смерти представлен далеко не в байронически-лермонтовском свете:

Это вот что: это, как поездка

В ту страну, где не был никогда,

Например, в Австралию. Повестка,

Приглашенье, вызов, череда

Электронных писем, уточнений,

Настоятельнейших телеграмм,

Колебаний наших, опасений:

Непонятно, что нам делать там?

Интересна двойная природа этих стихов - игровая и серьезная одновременно. С одной стороны - все-таки Смерть, нешуточная вещь. С другой - она видится поэту как перелет на другой континент, в экзотическую страну (кстати говоря, очень солнечную и гостеприимную, что для кушнеровской поэтики симптоматично). Метафорика и атрибутика тут довольно неожиданная: современный мир, узнаваемые реалии, даже приглашения в страну мертвых шлют по электронной почте. Кушнер остается верен постакмеистической традиции, которую принято называть "петербургской школой". Смерть в его книге - не трагедия в физиологическом смысле, а окончание духовного пути.

Многие строчки Кушнера давно разошлись на цитаты. Наверное, одна из наиболее распространенных - "смысл жизни - в жизни, в ней самой..." Эту свою старую, проверенную временем лирическую тему поэт развивает и в "программном" стихотворении "Облаков...":

Первым узнал Одиссея охотничий пес,

А не жена и не сын. Приласкайте собаку.

Жизнь - это радость, при том что без горя и слез

Жизнь не обходится, к смерти склоняясь и мраку.

Жизнь - это море, с его белогривой волной,

Жизнь - это дом, где в шкафу размещаются книги,

Жизнь - это жизнь, назови ее лучше женой.

Смерть - это кем-то обобранный куст ежевики.

Кроме колючек, рассчитывать не на что, весь

Будешь исколот, поэтому лучше смириться

С исчезновеньем. В дремучие дебри не лезь

И метафизику: нечем нам в ней поживиться.

В рамках поэтики Кушнера радость - синоним чуда. А поскольку она, как выясняется, возможна - возможны и любые чудеса, оглушительное счастье, противостоящее холоду небытия.

Помимо тем возвышенно-скорбных, в новой книге поэта, как всегда, широко представлена тема "прекрасных пустяков", мелочей, составляющих фон жизни мыслящего человека. Единственная встреча Стендаля с лордом Байроном в театре, "поколенческие" размышления Гете, летящий шмель, детский крик на лужайке, летний день на даче - все это в равной степени становится лирическим поводом для стихотворения. Современные темы властно вторгаются в книгу: то мелькнет в тексте Лора Буш, то актриса Фрейндлих, то Людмила Путина, то сам Жириновский. И здесь же Афродита, Шекспир, Анненский, Тютчев, Тезей - говорливо-пестрое общество персонажей европейской культуры, которые сведены на страницах книги нос к носу. Жизнь и смерть, описанные Кушнером, неизменно предстают в приятном свете неожиданности, очищенные от литературных условностей и общих мест.

Назад

Наверх