Взгляд	25/8/2008

Письма из Финляндии // Два языка - один народ? // Как уживаются финны со шведами

Марина Витухновская-Кауппала

Есть ли на белом свете страна, в которой не существовало бы национальных противоречий? Весь мир с напряжением следит, как то в одном, то в другом государстве вдруг разгорается конфликт между обитающими там народами - и хорошо еще, если обходится без человеческих жертв! Обычно взаимные претензии копятся столетиями, и первопричина конфликта теряется в глубине веков. Кто теперь разберет, кто прав, а кто виноват, - баски или испанцы, фламандцы или валлоны, турки или курды?

Так будем же финнами

Есть свои застарелые национальные противоречия и в Финляндии. Их истоки тоже кроются в истории страны. Более шести веков она была частью Швеции. Именно оттуда, из метрополии, пришли на финскую землю религия, административная и правовая системы, а также, конечно, язык. Оттуда, из Швеции, переселились в Финляндию и многочисленные колонисты - дворяне, духовенство, чиновники, а также представители "простых" классов - ремесленники с крестьянами.

С XIII по XIX вв. шведы были элитой Финляндии, их язык был здесь государственным, а финский считался языком простонародья. Не существовало ни финских газет, ни светской литературы на финском языке. Шведская культура была в стране доминирующей, аристократия почти поголовно была шведской.

В гербовом зале Дворянского собрания (Рыцарского дома) в Хельсинки висят гербы 355 дворянских родов Финляндии, но среди них только один принадлежит семье с финской фамилией, и то потому, что, когда в 1882 г. Александр III пожаловал представителю этого шведского рода Георгу Захариасу Форсману дворянство, тот поменял фамилию на финскую - Юрьё-Коскинен. К тому времени свежеиспеченный дворянин был уже признанным лидером финского национального движения.

Судьба Юрьё-Коскинена очень типична для бурной эпохи финского национального становления. После присоединения Финляндии к России в 1809 г. обитатели края оказались перед дилеммой, которую очень точно сформулировал ведущий деятель так называемого "первого национального пробуждения" Адольф Ивар Арвидссон. Он писал: "...мы не шведы, русскими стать не хотим, так будем же финнами".

Однако для того, чтобы "стать финнами", единой национальной общностью, следовало проделать огромную работу. За эту работу, создание новой, финской, нации взялась, как это ни парадоксально, шведская элита. Именно шведы (или ошведившиеся финны) - Элиас Лёнрот, Юхан Людвиг Рунеберг и Юхан Вильхельм Снельман - стали отцами финской идеи. Одной из своих главных задач они считали развитие и поднятие статуса финского языка, который должен был цементировать нацию. Их последователи, фенноманы, к числу которых принадлежал Юрьё-Коскинен, стремились вытеснить шведский язык и культуру, чтобы заместить их финскими. Они хотели сделать язык простонародья официальным языком Великого княжества.

Фенноманы, строившие будущее отечества, были людьми одержимыми, и дело подчас доходило до трагикомических ситуаций. Представители фенноманской аристократии отказывались пользоваться родным для них шведским языком, и на приемах присутствующие общались между собой на выученном корявом финском. По ходу разговора приходилось нередко изобретать новые слова, т.к. литературного, "высокого", финского языка тогда еще не существовало и, следовательно, не было слов для ведения "изящной" беседы. Фенноманы отдавали своих детей в "школы для народа", а Юрьё-Коскинен специально перед поступлением в университет отправился учить финский в сельскую глушь.

Они наши, душой и телом

Финские язык и культура наступали медленно, но неуклонно, и русская власть, считавшая финских шведов "пятой колонной", осторожно этому способствовала. Принимались законы о введении финского языка в низших судебных инстанциях и школах, создавались первые кафедры финского языка в университете, появились первые диссертации на финском.

Фактически с 1880-х годов финский язык занял позицию второго государственного. К чести финнов, наступление финскости проходило безболезненно для шведского меньшинства. Шведы Финляндии никогда не были объектом гонений, здесь не осуществлялось ни депортаций, ни конфискации имущества. И по сей день шведы здесь в среднем несколько зажиточнее финнов, они в большой степени остаются культурной элитой страны.

Хотя в настоящее время шведов в Финляндии менее 6% (290 тысяч человек), права этого национального меньшинства защищены множеством законов. Здесь свято стараются блюсти формулу, предложенную Сакариасом Топелиусом еще в XIX веке: в Финляндии живет один народ, говорящий на двух языках. Топелиус писал о финских шведах: "...если они любят нашу страну и признают ее своим Отечеством и не хотят больше отделяться от нее, - так они соединились с финским народом, и в этом смысле являются такими же финнами, как и мы все. Они наши душой и телом, и на каком бы языке ни говорили, - это один народ, и одно сердце, которое бьется за Отчизну".

Шведский язык, по Конституции, является вторым государственным языком Финляндии. Кроме того, есть сложная система деления муниципальных образований на двуязычные и финноязычные: муниципалитет признаётся двуязычным, если 8% его населения говорит на шведском. Для Хельсинки и бывшей столицы Финляндии Турку (по-шведски, соответственно, Гельсингфорс и Або) данное соотношение еще меньше: эти города перестанут быть двуязычными только в том случае, если в каждом из них будет проживать меньше 3 тысяч шведов.

Интересы финских шведов выражает Шведская народная партия, играющая значительную роль в политике страны (за нее голосуют 90% шведоязычных жителей Финляндии). Вот уже более тридцати лет представители этой партии входят во все правительства республики. В стране массово выходят книги на шведском, есть шведский канал телевидения, общефинская шведская газета и даже шведский научный исторический журнал. Многочисленные шведские культурные и экономические общества, общества по поддержанию здравоохранения и т.п. обладают могучим финансовым потенциалом.

Живи в стране по ее обычаям

Картина получается на редкость благостная. Но она, увы, не отражает всей полноты и сложности жизненной ситуации. Ибо, помимо чудесных законов, в стране еще есть живые люди, несущие в своем сознании всю противоречивость исторического опыта, многочисленные предрассудки и комплексы. Хотя в настоящее время основная часть шведов прекрасно знает финский язык и великолепно вписывается в финскую действительность, взаимные претензии не исчезают.
Финны, например, недовольны так называемым "принудительным шведским" - необходимостью изучать шведский язык в школе. "Почему, - ворчат они, - мы должны тратить время и силы на язык, который нам никогда не пригодится? Наши шведские соотечественники все равно знают финский! А мы из-за этого шведского лишаемся возможности выучить другой, более полезный, язык!" И хотя недавно принят новый закон, освобождающий абитуриентов от обязательного выпускного экзамена по шведскому, претензии остаются.

Вообще же в отношении финноязычных жителей страны к шведоязычным нет-нет, да и проскальзывают давние обиды и комплексы. Удивительно: давным-давно шведы потеряли в этой стране статус правящей элиты, а память об этом жива в сознании финнов. Плохое знание некоторыми шведами финского языка многих раздражает - не хотят они выучить наш язык как следует! Многие финны продолжают весьма болезненно относиться к шведскому языку в публичных местах.
Конечно, на улице или в трамвае вас никто не будет ругать за то, что вы говорите по-шведски, но с обслуживающим персоналом в магазинах, аптеках или мастерских лучше общаться по-фински. Я неоднократно слышала от знакомых шведов рассказы о том, как их одергивали и ставили на место, если они пытались заговорить с продавцом на родном языке. "Мы здесь в Финляндии! - заявляли им. - Извольте говорить на языке страны!" И присовокупляли распространенную поговорку, которая переводится так: "Живи в стране по ее обычаям!"

Шведы, с моей точки зрения, сделали уже очень многое для того, чтобы следовать этой поговорке, хотя и несправедливо к ним применяемой. Огромное большинство шведоязычных финнов прекрасно владеет финским, уже не говоря о том, что со стародавних времен они считают эту страну своим отечеством. Но даже те шведы, которые плохо знают или совсем не знают финского, не перестают от этого чувствовать себя полноправными гражданами Финляндии.
В стране есть шведоязычные районы, где можно встретить даже молодых людей, не говорящих по-фински. Припоминаю, как мы с семьей несколько лет назад посетили дом-музей Сакариаса Топелиуса, расположенный в Эстерботнии, шведоязычном районе на побережье Ботнического залива. Домом "заведовали" две смешливые девчушки, только окончившие школу, продававшие билеты и одновременно являвшиеся гидами. Когда они выяснили, что мы плохо знаем шведский, их настроение резко упало: по-фински они не могли рассказать просто-таки ничего, с трудом вспоминали простейшие слова! Экскурсия прошла на смеси финского, английского и шведского, которым в пределах школьной программы владеет мой муж.

Назад

Наверх