Взгляд	25/8/2008

В Москву всерьез и надолго

Борис КОЛОНИЦКИЙ // Павел РОГОЗНЫЙ

В конце 1916 года журналы печатали репродукции картины "Последние ступеньки" Маковского. Почтительный лакей в парадной ливрее помогает спускаться по лестнице престарелому сановнику. Почтенный бюрократ одет по форме - на голове треуголка, из-под соболиной шубы выглядывает шитый золотом мундир. Перед нами образ дряхлеющей элиты, архаичной государственности, не способной дать ответ на вызовы времени.

Насколько верен был этот образ? Бюрократическая машина была отлажена веками. В установленном порядке бумаги передвигались по департаментам и министерствам, чиновники строчили докладные записки, государственные мужи исчисляли траекторию карьеры, отмеченной чинами и орденами. Но привычный поток юридических актов и административных распоряжений оказывал на жизнь воюющей страны все меньшее воздействие. Власть была усидчивой, а потому казалась устойчивой.

Однопартийное государство?

Большевистское государство родилось в ноябре 1917 года. Подобное утверждение, оставленное без комментариев, создает искаженное представление о формировании новой власти, упрощает историю.

Союзниками большевиков в борьбе за власть были анархисты, эсеры-максималисты. Особое значение имел блок с партией левых эсеров (ПЛСР). Этот союз укрепился в конце 1917 г., когда представители ПЛСР вошли в Совнарком, ВЧК и другие ведомства. Блок с ПЛСР позволил большевикам включить Советы крестьянских депутатов в новую политическую систему, разогнать Учредительное собрание, укрепить власть Совнаркома в ряде регионов - прежде всего в сельской местности. Ленин с радостью отмечал, что решения в двухпартийном Совнаркоме принимаются почти единогласно.

Однако в марте, после заключения Брестского мира, левые эсеры вышли из Совнаркома. Правительство покинули и "левые коммунисты". Но и после этого поддержка ПЛСР была важна для большевиков. Левые эсеры оставались в различных ведомствах (в том числе в ЧК), в региональных руководящих центрах, в Красной армии. Члены ПЛСР помогли большевикам подавить оппозиционное рабочее движение в Петрограде, сопровождавшееся восстанием части моряков.

Между тем разногласия нарастали: ПЛСР выступала против Брестского мира, против продовольственной диктатуры и создания комбедов, против бюрократизации государственного аппарата, против привлечения к управлению "буржуазных" специалистов. Укрепив положение в местных советах, ПЛСР надеялась получить большинство на съезде советов, который собрался в июле 1918 года. Однако большевики, контролировавшие аппарат власти, призвали своих сторонников послать "побольше" депутатов даже в том случае, если их мандаты были сомнительными.

Столкнувшись с фальсификацией выборов, лидеры ПЛСР решили изменить ход истории, спровоцировав войну с Германией. Два чекиста, члены партии, прибыв в немецкое посольство с мандатом ВЧК, застрелили посла и забросали само здание "бомбами".

Казалось, ПЛСР достигла своей цели: Германия потребовала, чтобы для охраны посольства Совнарком разрешил ввести в Москву войсковую часть, вооруженную пулеметами, минометами и даже огнеметами. Однако в условиях обострения ситуации на Западном фронте немцы вынуждены были умерить свои требования.

В советской историографии июльские события именовались "мятежом левых эсеров". Подобная характеристика неверно описывает кризис: вожди ПЛСР не желали свергать большевиков, они стремились принудить Совнарком скорректировать свою позицию, возлагая надежды в рядах большевиков на оппонентов Ленина.
С большим трудом латышские стрелки взяли под контроль отряды ВЧК, связанные с ПЛСР. Лидеры левых эсеров частью были арестованы, частью ушли в подполье. Несколько десятков были сразу же расстреляны, среди них и заместитель Дзержинского - В. Александрович. Члены партии изгонялись из правительственных органов.

Государство, контролируемое партией?

Дополнительного уточнения также требует образ партийного государства, рожденного в Октябре. Первоначально имел место иной процесс - этатизация партии.
В условиях дефицита кадров практически все образованные и энергичные партийцы ушли во власть. Рассматривался даже вопрос о превращении ряда городских комитетов в пропагандистские отделы местных Советов. Отчеты комитетов звучали уныло: "В партии работа прекратилась", "...все разбрелись и поглощены властью".

Среди большевиков существовали различные мнения относительно соотношения партийной и государственной работы. Часть руководителей была проникнута "советским" духом, они не придавали партийной работе особого внимания. Существовали и "хранители старых преданий", которые считали государственную службу чем-то "грязным", по сравнению с "чистой" партийной работой. Но и те, и другие понимали под партийной работой только агитацию и пропаганду. Многие большевики с опаской вспоминали историю партии социалистов-революционеров в 1917 году: партия целиком ушла во власть, что ослабило ее работу в массах.
Весной 1918 г. Ленин и некоторые партийные работники центрального аппарата стали проводить мысль о превосходстве партийных органов над государственными, но лишь летом большевистские комитеты смогли выдвинуться на первый план. Появление однопартийного государства после разгрома левых эсеров было для этого важной предпосылкой. Сама логика Гражданской войны требовала концентрации кадров и централизации руководства. Как отмечал Свердлов, если "советы не могут проводить... власть так резко и открыто, то возможно проводить через партию".

Гордые кухарки, честолюбивые москвичи и живучие чиновники

Большевики обещали обучить управлению государством каждую кухарку, а образы лихих матросов и сознательных рабочих, занимающих кабинеты, освобожденные чиновниками-саботажниками, иллюстрировали положения о "сломе" старой государственной машины. Действительно, в коридоры власти пришли новые люди, но не всегда они носили бушлаты и кожанки.
Для формирования нового государства огромное значение имел переезд правительства в Москву: даже после подписания Брестского мира Ленин полагал, что немцы займут Петроград.

Комиссия по разгрузке Петрограда решала задачи, связанные с транспортировкой и размещением тысяч чиновников и членов их семей, изысканием помещений для ведомств и архивов. Совнарком опровергал "слухи" о переезде, но уже в начале марта ведомства потянулись в новую столицу, а в ночь с 10 на 11 марта три железнодорожных состава тайно вывезли в Москву членов ВЦИКа, Совнаркома и центральных комитетов большевиков и ПЛСР.
Многие сторонники правящих партий считали переезд правительства "кончиной революции". Хотя и утверждалось, что переезд в Москву - дело временное, власть устраивалась в "первопрестольной" всерьез и надолго: многие ведомства увозили все - начиная от икон, висевших в кабинетах, и кончая пепельницами и чернильницами.

Москва становилась бюрократическим центром новой государственности, вскоре там насчитывалось 230 тысяч государственных служащих. Перевести всех чиновников было невозможно, а работать аппарат должен был "с колес". У московских юристов и бухгалтеров, секретарей и статистиков появилась перспектива получить престижную и хорошо оплачиваемую работу.
Для нового правительства это было политически выгодным: москвичи придерживались различных взглядов, но жизненная ситуация привязывала их к приезжей власти. К тому же, в отличие от чиновников-петроградцев, они не представляли собой сплоченного веками слоя, связанного общим образованием, дружественными и родственными связями. На берегах Невы был избыток людей, владеющих искусствами управления государства, что было опасно для новой власти.

Впрочем, не следует недооценивать и живучесть бюрократии "старой". Немало чинов старых министерств переселилось в Москву, в некоторых ведомствах процент старых служащих среди руководителей среднего звена был выше, чем в целом по комиссариату.
Исключение составляли два ведомства - Народный комиссариат иностранных дел и, разумеется, ВЧК. Здесь к августу 1918 г. значительно больше было большевиков, меньше старых чиновников. Но и в этих ведомствах существовала немалая прослойка опытных спецов. Так, при создании ВЧК большевики и ПЛСР использовали кадры военной контрразведки. И отряд филеров чуть ли не в полном составе продолжал трудиться на ниве наружного наблюдения.

Регенерация государственности

Считается, что государство несет печать тех конфликтов, в ходе которых оно складывалось. Российская империя, создававшаяся Петром I в ходе Северной войны, не выдержала испытаний войны мировой.
В 1917 году трудно было представить, что Ленин станет олицетворением сверхмощного государства, этатизировавшего чуть ли не все проявления общественной жизни. Многие оппоненты даже называли его "анархистом": призывы большевиков создать новое политическое устройство, в котором отсутствовали бы регулярная армия, полиция и чиновничество, давали для этого повод.

Утопичный проект создания государства нового типа столкнулся с суровой реальностью. Новая государственность создавалась в условиях Гражданской войны, ради победы в ней. Эта "наследственность" сказывалась впоследствии на разных этапах отечественной истории.
Сказывается она и сейчас.

Назад

Наверх