Взгляд	25/8/2008

Экономисты о политике // Интересы против прогресса? // Продолжение. Начало в номере от 18 августа

Андрей Заостровцев

"Многие люди хотят жить в мире, но не существует лобби для продвижения их интересов в противовес "особым интересам" тех людей, которые выгадают в случае начала войны".

Эта весьма актуальная для нынешней России цитата из работы американского экономиста Мансура Олсона открывает разговор о так называемых "группах интересов".

Постановка вопроса

Каждый человек принадлежит одновременно к многим группам интересов. Есть, например, автомобилисты, заинтересованные в хороших дорогах и дешевых авто, но часть из них может быть работниками отрасли, уязвимой по отношению к иностранной конкуренции, и потому жаждущими высоких импортных тарифов на продукцию конкурентов. В то же время автомобилисты - лишь часть очень большой группы налогоплательщиков. Последние, естественно, всегда заинтересованы в том, чтобы налоговые ставки были пониже.

Но способны ли люди, разделяющие общие интересы, организовать коллективные действия и добиваться успеха в том, чтобы общие интересы нашли свое реальное воплощение? Именно этим вопросом задался Олсон.

До появления в 1965 г. его книги под названием "Логика коллективных действий" экономисты не уделяли проблеме особого внимания, а политологи в те далекие времена не могли ответить на такой вопрос, так как им не было присуще то, что называется экономическим образом мышления.

Малые, да удалые

Такой образ мышления базируется на экономической теории, которая к этому времени сделала важное открытие - теорию так называемых "общественных благ" и вытекающий из нее эффект "безбилетника".

Попробуем на самом элементарном уровне разобраться в этих вещах, тем более что они все время присутствуют в нашей жизни. Если какое-то благо нельзя исключить из потребления отдельного человека (скажем, уличное освещение), то у него нет никакого стимула платить за него, даже если он это благо высоко ценит. Человек понимает, что может получить это не исключаемое из потребления (общественное) благо бесплатно и, если его не заставить платить, становится тем самым "безбилетником".
Группы интересов часто производят для своих участников не что иное, как их общественные или коллективные блага. Допустим, в какой-то отрасли работают 10 фирм. Три из них затратили усилия и деньги и добились от правительства высоких импортных тарифов на продукцию. Но тем самым они создали "благо" и для остальных семи, которые, как говорится, и пальцем не пошевелили.

В этом "безбилетничестве" - слабость группы интересов. В следующий раз все захотят быть безбилетниками, а следовательно, никто не станет предпринимать никаких усилий и трат. В итоге, как говорил король Лир, "из ничего и выйдет ничего" - своей цели группа не добьется.
Однако, как мы знаем, некоторые группы достаточно успешно продвигают свои интересы. Нет ли тут противоречия? Если приглядеться к таким успешным группам, то можно заметить, что это, как правило, малые группы. Дело в том, что в случае успеха в малых группах куда больше благ выпадает на долю каждого ее участника, чем в большой группе. И в силу этого у таких групп достаточно высокие шансы мобилизовать ее участников и преодолеть безбилетничество.

В итоге Олсон делает свой знаменитый и, на первый взгляд, парадоксальный вывод об эксплуатации больших групп интересов малыми. Это вполне им удается даже в условиях мажоритарной (построенной на принципе большинства) демократии. Особо успешным является аграрное лобби, которое умудряется регулярно и в невероятных масштабах перераспределять национальный пирог в свою пользу.
К примеру, в Евросоюзе на сельское хозяйство приходится всего 2% ВВП и 4,4% занятых; в США - 0,6% и 0,9%, соответственно. Однако поддерживающие идеи "защитить отечественных фермеров" проходят в парламенты развитых стран и успешно лоббируют выделение огромных субсидий для местных производителей. Так, на аграрные субсидии в ЕС тратится 44% общеевропейского бюджета (по текущему курсу - $ 68 млрд.). В США на эти же цели с 2000 по 2007 гг. в среднем расходовалось около $ 16 млрд.

Но только ли дело в эффективных лоббистских усилиях? Если помните, в предыдущей статье говорилось о концепции нерационального избирателя, который голосует часто вопреки своим экономическим интересам, но в соответствии со своими ошибочными представлениями (можно сказать, предрассудками). В русле этой концепции рассуждает и другой американский экономист - Деннис Мюллер, - ставя вопрос о том, почему фермеры более успешны в завоевании благосклонности в демократических странах, чем, например, сантехники и медсестры.
"...Каждый ребенок в этих странах вырастает на книгах и песнях о хорошей жизни и хороших людях в деревне. Бесчисленные книги и фильмы изображают отважные фермерские семьи, ведущие борьбу с плохой погодой и подлыми банкирами, чтобы обеспечить бесперебойную работу своих ферм. Граждане всех развитых стран были воспитаны в расположении к фермерам, и в процессе голосования они неявно приписывают значительный вес их благосостоянию".

Не будем далее рассуждать в любимом советско-российском ключе об аграрных союзах, спонсирующих эти книги и фильмы. Даже если таковое и имеет место, то не деньги рождают идеи. Они лишь могут их подпитывать, но никогда не спасают от естественной смерти (тут уместна ассоциация - медицина и человек).
Но вернемся к Олсону. В его книге вводится такая категория групп интересов, как "забытые" группы. Это те большие группы, которые не в состоянии создать свою организацию (например, налогоплательщики или страдающие от инфляции). Они - самые несчастные.

К такой же группе относятся и те, кто хочет жить в мире. В спорах на злобу дня о событиях российско-грузинской войны нередко можно услышать традиционную сентенцию: "Народ же не хочет воевать!" Аналитики Центра анализа стратегий и технологий прикинули, что один день войны стоил России, как минимум, 2,5 млрд. руб. Да и далее затраты предстоят немалые. Однако для кого - затраты, а для кого - результаты. У последних (малой группы) может быть иное мнение насчет "воевать или нет". О патриотизме, как о прибежище негодяев, столько уже сказано и написано, что и повторять неловко.

В стабильности - застой?

Еще одна книга Олсона, возбудившая споры и дискуссии во всем мире, - "Возвышение и упадок народов" (1982 г.). Отчего же, по его мнению, одни народы возвышаются, а другие приходят в упадок? Внимание автора привлек тот факт, что после Второй мировой войны экономика побежденной страны - Германии (естественно, в то время Западной Германии) - уже к началу 1960-х гг. обошла по всем показателям экономику страны-победительницы - Великобритании.
Все дело в группах интересов, точнее, в благоприятствующей им среде. Проблема в том, что развитые группы интересов заняты не созданием пирога, а его дележкой (в этой книге Олсон даже называет их "перераспределительными коалициями"). Они тратят ресурсы ради того, чтобы перетащить одеяло на себя, - перераспределить национальный продукт в свою пользу. Эта деятельность не создает богатств, а растрачивает имеющиеся (экономисты к тому времени уже назвали этот процесс "поиском ренты", о котором поговорим подробнее в следующей статье).

Отсюда вывод: чем более укоренившимися являются группы интересов, чем сильнее их влияние и чем их больше - тем хуже для экономики. Она лишается части своего производственного потенциала, и темпы ее роста тормозятся.
Разгром Германии уничтожил старые группы интересов и их организации, и - пока не народились новые - страна быстро росла, стала лидирующей европейской экономикой. Напротив, политическая стабильность Великобритании сыграла с ней злую шутку - ее группы интересов только усилились (например, заинтересованные в национализации профсоюзы) и затормозили рост.

Нередко этой теории противопоставляли пример Швейцарии, но, как известно, нет правил без исключений. Швейцария имеет более либеральную и открытую миру экономику, чем большинство стран ЕС, - в силу небывалого федерализма и развития прямой демократии. Через референдумы гораздо труднее протащить решения, отвечающие чьим-либо узким интересам, чем в обычной парламентской демократии.
А в целом, как видим, стабильность вредна. Ибо идет на пользу группам интересов, а их деятельность в целом вредит обществу. Можно сказать, что чем лучше, тем хуже. Впоследствии эта связь стабильности с процветанием групп интересов была названа "институциональным склерозом".

Олсон впервые поставил вопрос не столько о природе отсталости стран "третьего мира", сколько о том, почему Западный мир может утратить лидерство. Сегодня его теория может помочь в объяснении динамичного развития некоторых государств, выбравших модели "рыночного авторитаризма", где группы интересов не обладают возможностями спонтанно создавать свои организации.

Продолжение в следующем номере

Назад

Наверх