Туризм	30/6/2008

Флоренция Савонаролы

Дмитрий ТРАВИН

В последний день карнавала (7 февраля) 1497 г. "мирская суета" Флоренции, та материальная культура блестящей эпохи Медичи, которую можно было собрать по храмам и домам, оказалась свалена на площади перед зданием Синьории (палаццо Веккио). Образовавшуюся пирамиду подожгли с четырех углов, и многое из того, что ранее составляло гордость флорентийского искусства, а теперь расценивалось как грех, перестало существовать.

Моральным вдохновителем сожжения был настоятель монастыря Сан Марко Джироламо Савонарола, фанатичный монах, сумевший каким-то образом вернуть слепую веру в Господа городу, который, казалось бы, стал образцом мудрости, взвешенности и обуздания бушующих страстей. Куда исчез вдруг "правильный город" Брунеллески и Альберти? Куда отошла бюргерская удовлетворенность жизнью, представленная во фресках Гирландайо и в быту палаццо Медичи? Не дух ли безумия захлестнул в тот момент Флоренцию?

Но ведь такой же дух безумия захлестнул триста лет спустя Францию, воспитанную просветителями и не помышлявшую даже о той мерзости, которая поднимется со дна общества после начала революции. И точно такой же дух безумия охватил Европу в годы мировых войн, разрушивших накапливавшееся на протяжении веков благосостояние.

Флорентийский ренессанс был лишь одной стороной проявления человеческой души. Но в нас всегда есть и другая сторона, которую может пробудить харизматичный и опытный проповедник.

Савонарола начинал проповедовать в Сан Марко. Затем, когда там не хватило места, перебрался в Дуомо. И, наконец, его пригласили выступить даже в Синьории перед правителями города. Очевидцы свидетельствуют, что, когда он говорил, мужчины и женщины всех возрастов начинали плакать и рыданиями своими оглашали весь храм.

Твердость веры

В Сан Марко есть келья Савонаролы, но в остальном там трудно найти следы неистового монаха. Уж очень спокойна и благообразна эта обитель, украшенная трудами умиротворенного фра Анджелико, причисленного церковью к лику блаженных. Выросший на средства семьи Медичи, Сан Марко в полной мере отражает буржуазный дух богатеющего города. Козимо-старший - дед Лоренцо Великолепного - имел там даже свою собственную келью для размышлений о бренности земной жизни, наполненной заботами о злате и власти.

Несмотря на явный жизненный успех, этого сильного человека постоянно преследовал страх смерти. Когда Козимо умирал, жена спросила его, почему он часами лежит без движения с закрытыми глазами. "Когда мы переезжаем в деревню, - ответил старый Медичи, - ты за две недели начинаешь собираться. Разве не понимаешь, что мне есть о чем подумать, собираясь из этой жизни в вечную?"

Наверное, задолго до смерти он также часами сидел в своей келье, осмысливая пройденный путь, но дух мучительной душевной борьбы Сан Марко не сохранил. Дни Медичи и дни Савонаролы прошли для него бесследно.

Зато в других уголках города дух Савонаролы жил, можно сказать, задолго до появления самого нашего героя. Пророки, подвижники, трибуны, люди с горящими глазами - неизменный атрибут религиозного общества. И в той мере, в какой Флоренция была религиозной, художники и скульпторы отражали экстаз фанатически верующего человека.

Начать поиски духа Савонаролы я предложил бы в самом центре города у стен храма Орсанмикеле. По всем четырем сторонам его в специальных нишах размещены статуи святых. Флорентийские гильдии финансировали украшение храма и как бы даже соревновались между собой, заказывая скульптуры великим мастерам. В итоге вышла уникальная коллекция шедевров первой четверти XV века.

Самый известный среди них - Св. Георгий Донателло. Но, как минимум, еще четыре скульптуры не уступают ему по внутреннему напряжению - Св. Марк все того же Донателло, св. Матфей и св. Стефан, высеченные Лоренцо Гиберти, а также св. Филипп работы Нанни ди Банко. Кто-то из героев изображен молодым, кто-то старым. Одни пылают энергией, другие с годами обрели мудрость. Но в каждой из этих фигур, наверное, мог бы жить Савонарола. И мне почему-то кажется, что неистовый монах из Сан Марко должен был временами приходить к стенам Орсанмикеле, чтобы подпитываться там духом каменной твердости веры.

От этого храма пройдем пять минут до Санта Мария дель Фьоре, обогнем его справа и позади обнаружим музей Дуомо, где собраны многие скульптуры. Хранится там и деревянная Мария Магдалина - одна из поздних работ Донателло. В ней нет силы. Лишь мука и страдание. Но взгляд таков, что Савонарола, наверное, мог бы притаиться и в этом тщедушном теле.

Как в душе Донателло одновременно уместились порывы, родившие харизматичного св. Георгия, несчастную Магдалину и умиротворяющее "Благовещение" из Санта Кроче, о котором я уже писал раньше? Загадка. Наверное, гениальность художника определяется именно тем, как много, казалось бы, несочетаемого сочетается все же в его творчестве.

Бешеный кот

От Орсанмикеле до музея Дуомо мы добрались быстро, но зато теперь придется побегать. Следующая наша цель - капелла Бранкаччи, что в церкви Санта Мария дель Кармине на противоположном берегу Арно. Там - фрески Мазаччо.

Город за мостом меняется. Отелей мало, ресторанов мало. Площадь перед храмом превращена в огромную парковку. Непохоже, что сюда ходят "за искусством". Однако на деле капелла Бранкаччи - одно из самых труднодоступных мест во Флоренции. Проход к фрескам ограничен, народ пускают малыми группами. Поэтому лучше не оставлять визит к Мазаччо на последний момент.
Мазаччо - это не имя, а прозвище. Означает оно - "бешеный кот". Художник с напарником работал над фресками в 1427-1428 гг. Не закончил их и уехал. А затем умер. Всего 28 лет от роду. Поэтому от него вообще мало что осталось.

Но то, что осталось от "бешеного кота", хранит в себе поистине бешеную энергию. Апостол Петр идет мимо нищих и больных. Взгляд устремлен в пространство. Окружающего мира для него не существует. Мыслями он где-то очень далеко. Наверное, с Христом. И, тем не менее, одна лишь тень святого, упавшая на скорчившегося рядом человека, исцеляет его.
Именно так, наверное, ходил по Флоренции Савонарола. Именно таким отсутствующим взглядом притягивал сирых и убогих харизматик, повергнувший к своим ногам целые толпы горожан. Мазаччо не учил христиан спасению, как, скажем, Буонайути, и не обслуживал желающих получить красивые картинки бюргеров, как, скажем, Гирландайо. Он транслировал бушевавшую в нем энергию на стену маленькой капеллы, и, таким образом, получалась фреска, самим своим существованием доказывающая людям, что Бог есть.

Ровесник "бешеного кота" Доменико Венециано не столь известен, как Мазаччо, хотя прожил долгую жизнь. И в том, что он писал, чувствуется непосредственное присутствие Господа. Можно вернуться в трапезную монастыря Санта Кроче (где мы смотрели "Тайную вечерю" Гадди) и в противоположном конце помещения найти небольшую работу Венециано "Иоанн Креститель и св. Франциск". Вроде бы не похож Иоанн внешне ни на Петра из капеллы Бранкаччи, ни на статуи из ниш Орсанмикеле, но что-то сближает его с ними. Наверное, взгляд, для которого не существует ничего земного, а есть лишь одна высшая идея.
Впрочем, живет эта идея недолго. 23 мая 1498 г. на той же площади перед Синьорией, где горел костер из книг и картин, был сожжен сам Савонарола. Флоренция выпустила пар и вновь отдала власть прагматикам. Через пять дней после казни неистового монаха порог Синьории переступил Никколо Макиавелли. В правительстве теперь имелись вакансии.

Назад

Наверх