События	17/3/2008

Пятая колонка // О солдатушках, браво-ребятушках

Михаил Берг

Живя в Америке, я с любопытством слежу за тем, как кинематограф отражает американские страхи, фобии, муки совести. Самый главный страх американца - потеря идентичности.

И ситуация после 11 сентября, вызвавшая исламофобию, и войны в Афганистане и Ираке оказались, понятное дело, серьезным испытанием. После 11 сентября общество, за исключением отдельных интеллектуалов, было единодушно: на нас напали, мы должны отомстить.

Но месть только поначалу кажется святым чувством, потом обязательно выясняется, что это - грязные танцы. Гибнут невиновные, мстители из героев неминуемо превращаются в убийц. Наступает неизбежное отрезвление, и общество со стыдом оборачивается назад, понимая, что давно и тяжело больно, а как выйти из состояния постпатриотического, поствоенного синдрома, не знает.

Лекарство предлагает кинематограф - не только массовый лжец и соблазнитель, но порой и лекарь. За короткое время на экраны американских кинотеатров вышли сразу несколько отчетливо беспощадных к себе фильмов про войну в Ираке - "Redacted" Брайана Де Пальма (неправильно переведенный по-русски как "Без цензуры", тогда как надо бы - "Отредактировано"), "Lions for Lambs" ("Львы для ягнят") Роберта Редфорда, "In the Valley of Elah" ("В долине Эла") Пола Хаггиса.

Самый слабый из них - "Львы для ягнят" - о проблемах интеллектуалов, которые дали себя втянуть в патриотические игры после 11 сентября, когда жизнь вдруг стала такой простой и понятной: нас хотели уничтожить, мы обязаны дать отпор, и какой-то клекот ликования внутри.

Увы, у войны совсем другие законы, и интеллектуал на войне - уже не интеллектуал, а политработник. Нудный, построенный на долгих диалогах фильм как раз об этом - о том, как интеллектуалы, решившие сражаться на стороне справедливости, неизбежно превращаются в пропагандистов, а пропаганда - всегда ложь. И, значит, интеллектуалы виноваты не меньше, чем Пентагон.

"В долине Эла" и "Redacted" о другой извечной проблеме - что происходит с теми солдатами, которые с энтузиазмом отправляются на праведную войну. Ответ известен: они превращаются в грязных убийц, в жестоких безумных садистов, в усталых параноиков, которым реальность кажется такой же фантазией, как их былая жизнь дома.

Неделю назад я прочел статью умного и въедливого критика Юрия Гладильщикова о фильме "Redacted" и не согласился с ним. Он свысока оценивает публицистические усилия режиссера, критикует с эстетических позиций сквозной прием (кстати, характерный не только для "Redacted", но и для ленты "В долине Эла"): псевдодокументальные врезки, снятые в "Redacted" на цифровую камеру, в "В долине Эла" - на камеру мобильного телефона. Снимали, понятное дело, герои Ирака то, что сегодня в России снимают скинхеды и националисты: свои убийства и избиения. Гладильщиков смотрит на это, как смотрит на все умный ироничный постсоветский интеллектуал, ни к чему не относящийся пафосно. Мол, да, война, она у всех нормальных людей вызывает протест - о чем тут говорить?

А говорить на самом деле можно о многом. Например, о том, что (если сравнить американские проблемы и русские) наша культура совершенно не может взглянуть на своего воина-освободителя, воина-мстителя, как на быдло, съехавшее с резьбы настолько, что его действительно можно пожалеть, но при этом обязательно задаться вопросом: кто ответственен за то, что обыкновенных парней из обыкновенной российской (или американской) глубинки отправили воевать с грязными непонятными моджахедами, а они, наши защитники, за несколько месяцев превратились в еще более грязных и еще более жестоких садистов из Тамбова или Иллинойса?

Америка, возможно, допускает не меньше ошибок, чем Россия, но Америка всегда учится на этих ошибках, а Россия - никогда. Так было уже не раз. После вьетнамской войны американский кинематограф заставил общество корчиться от мук совести не только в таких уже классических фильмах, как "Охота на оленей" или "Рожденный 4 июля", но и в десятках, если не сотнях других лент.

Только тот, кто не прощает себе и своей стране совершённые преступления, способствует своему и ее выздоровлению. Там, где эти преступления замалчиваются, происходит, как в России: исторический опыт оказывается бесполезным, он не учитывается в дальнейшем, потому что общество не хочет анализировать ошибки и преступления, а предпочитает о них забыть.

У России никак не меньше войн, чем у Америки. Но можно ли вспомнить хотя бы одно произведение о Великой Отечественной, о Финской кампании, о войне в Афганистане или в Чечне, где наш российский или советский воин был бы показан как грязный жестокий убийца, причем не убийца-извращенец - паршивая овца в стаде, - нет, как стадо озверевших, потерявших человеческий облик убийц и насильников, в которое превратились, превращаются и будут превращаться обыкновенные парни всей земли, ушедшие на войну.

В нашей культуре это невозможно. У нас солдат - святое, он часть народа. А народ всегда прав. Свята и война - ратный подвиг. Увы, русская массовая культура, по преимуществу, мобилизационная, у нее кругом одни враги. Вот поэтому мы и бродим по пустыне, не понимая, что путь вперед возможен только после того, как будут тщательно и без прикрас рассмотрены все до единой ошибки и преступления прошлого. А так - непонятное, непереваренное прошлое, как провалившийся мост. Не пройти вперед, не проехать.

Назад

Наверх