Туризм	11/3/2008

По стопам отшельника из Экс-ан-Прованса

Галина СОЛОВЬЕВА

Окончание. Начало в предыдущем номере

Об этих местах Сезанн сказал: "Мне в моем положении остается только смириться, и, если бы я так безгранично не любил природу своего края, меня бы здесь не было".

Лучший маршрут "по стопам Сезанна"

Этот маршрут проходит по бульвару Мирабо противолодочным зигзагом - от "Гарсонов" в "Ориенталь", затем в кафе "Клеман" и так далее. Идти так посоветовал нам встреченный в кафе собеседник. Но мы предпочли официальный путь - по врезанным в тротуар бронзовым плашкам от дома на улице Оперы, где родился Сезанн, до его последней мастерской.

Отправной точкой послужило Общество друзей искусства (ул. Виктора Гюго, 2). Помнится, когда его представители предложили Сезанну принять участие в выставке, тот, вне себя от счастья, преподнес посланцам по картине. Один "друг искусства" нехотя взял холст, другой вежливо отказался, сообщив, что супруга не переносит современной живописи.

Далее - Рисовальная школа на площади св. Иоанна Мальтийского. Сезанн получил здесь вторую премию по живописи - пожалуй, единственный доставшийся ему в Эксе знак отличия. Рядом - древняя церковь, где отпевали мать Сезанна. Она первой поверила в дар сына, всячески заступалась за него перед мужем.

А в нескольких кварталах высится церковь Марии Магдалины, здесь крестили Поля Сезанна. Отсюда рукой подать до улицы Мартерон, дома, где прошла юность художника; рядом - городская ратуша и банк, принадлежавший его отцу. Банкир любил повторять: "Если у тебя есть деньги, ты можешь пообедать; если есть талант - помрешь с голоду". Любимое присловье сына звучало короче: "Какая страшная штука жизнь!"

Сезанну было уже сорок семь, когда после смерти отца он получил 400 тысяч франков. Поль, однако, ни на йоту не изменил своих привычек, единственным его безумством была страсть к живописи. Теперь он мог спокойно платить за холст и краски. А еще по воскресеньям, после мессы в соборе Сен-Совер, прежде нищенствовавший художник щедро раздавал милостыню.
Сезанн очень любил старинный орехового дерева портал собора, украшенный резьбой, и большое полотно с неопалимой купиной, по преданию выполненное самим королем Рене. Приятели художника находили, что Сезанн похож на изображенного там пророка Моисея.

Треугольник Сезанна

Собор Сен Совер, дом на улице Булегон, 23, мастерская - вот треугольник, где прошли последние годы художника. Парижские бунтари, признававшие отшельника из Экса пророком нового искусства, приезжали сюда, чтобы засвидетельствовать почтение мастеру. Его земляки, однако, ни на йоту не изменили своего отношения.

Узенькая улочка за собором выводит нас на дорогу к последней мастерской художника - теперь ее называют авеню Поля Сезанна. На склоне холма, некогда засаженного оливковыми, вишневыми и миндальными деревьями, стоит небольшой, в два этажа, павильон. Сквозь стеклянную стену ателье открывается дивный вид на Экс-ан-Прованс.
Каждый день еще затемно художник отправлялся сюда. Тишина и свет этого намоленного пространства дали жизнь десяткам полотен, которые хранятся ныне в величайших музеях мира. В сезанновских натюрмортах и пейзажах настойчиво разрабатываются одни и те же мотивы. "Это однообразие порождается непрерывным поиском одной-единственной цели и приводит в минуты физической усталости к некоторому умственному истощению", - писал старый мастер. Сколько раз он вспоминал сумасшедшего художника Френхофера из "Неведомого шедевра" Бальзака: "...этот страстно любящий наше искусство человек видел больше и дальше других художников. Он глубоко размышлял над проблемой цвета, над абсолютной правдивостью линии; но из-за постоянных поисков дошел до того, что стал сомневаться в самом предмете своих поисков".

И все же титанический поиск Сезанна привел к рождению нового мира, к тотальному обновлению словаря искусства, к установлению неевклидовой геометрии пространства, пронизанного небывалым напряжением. Сезанн казался современникам безумцем, но предложенная им концепция, к счастью, оказалась "достаточно сумасшедшей", чтобы породить совершенно новые художественные миры. "Он был отцом всех нас", - заметил Пабло Пикассо.

Дар напрасный

В ателье все сохранилось, как при Сезанне. Кроме работ! Гид что-то уклончиво лопочет, но и так ясно - жителям Экса ни завещанные городу картины, ни мастерская не казались чем-то ценным: посмертный дар мастера был отвергнут. Холсты разлетелись по свету, мастерскую через 15 лет сын продал.
В начале 50-х американцы (114 человек), по инициативе искусствоведа Джона Ревалда, собрали деньги, выкупили ателье и подарили его местному университету, а тот передал городу. Так что мои кровные шесть евро за вход пошли в местную казну. Может, на обновление бронзовых бляшек, разметивших крестный путь художника по ненавидевшему его Эксу?

Именно здесь хранитель местного музея Анри-Модест Понтье открыто поклялся, что при его жизни ни одно полотно Сезанна не осквернит музея в Экс-ан-Провансе (он пережил художника на двадцать лет и слово свое сдержал). "Я ненавижу Сезанна, я несу ответственность перед потомками", - гордо заявил он. Что ж, пусть несет. Сезанн в предсмертном бреду повторял его имя в бессильной ярости.
В этом городе мальчишки на улицах швыряли в художника камнями, а однажды вслед ему донеслось: "К стенке! Таких надо расстреливать!"

Амбруаз Воллар при посещении одного почтенного семейства в этом городе обнаружил великолепнейшие холсты Сезанна, сваленные на лестничной площадке вперемежку с ночными горшками, продавленными стульями и прочим хламом. У местной аристократки он попытался купить работы художника. Та высокомерно заявила, что она не торговка.
- Но ведь работы валяются на чердаке, их могут погрызть крысы! - воскликнул Воллар.

- Ну и что, это мои крысы! - парировала та.
"Единственный движущий ими инстинкт - это страсть к деньгам", - так писал Сезанн. Осенью 1906 г. возчик, обычно доставлявший его в мастерскую, ни с того ни с сего взвинтил цену почти вдвое. Возмущенный грабиловкой, художник отказался от его услуг. И вот в октябре он, возвращаясь домой с тяжеленной поклажей, попал под ливень, жестоко простудился и умер.

Так что же, виновны ли они - достопочтенные жители Арля, потребовавшие изолировать Ван Гога; достойнейшие обитатели Экс-ан-Прованса, отравившие жизнь Сезанна, население прочих городов и весей, что ныне навязывают нам шоколадных "моцартов", марципановых "шубертов", пластиковые "палитры Сезанна", "ботинки Ван Гога"?
В неприятии живописных новаций - нет, тут они невиновны. О вкусах не спорят, каждый в своем праве: хочешь - повесь на стенку календарь с котятами; хочешь - Шилова или Никаса Сафронова в золоченой раме. Красота - страшная сила. В потемках современности не разглядеть будущие пути искусства*.

А вот в нетерпимости, жестокости, равнодушии - да!
Впрочем, обыватели извлекли своеобразный урок из историй гениальных безумцев. Нет, они не стали добрее, они сделались практичнее. И в Арле, и в Эксе есть фонды современной живописи. Художников привечают, организуют выставки и акции. Их даже иногда покупают. Ведь еще вопрос: что растет быстрее - промышленные акции или цена на правильно выбранную картину? Так почему бы не прикупить про запас кусочек безумия, оплаченного чужой, чуждой жизнью...

-----

* - В начале ХХ века "Меркюр де Франс" распространила анкету про современное искусство. О живописи Сезанна один ценитель заявил: "Можете не сомневаться: я никогда не потрачу шесть тысяч монет на покупку трех "шерстяных" яблок на грязной тарелке, которая к тому же вертится, словно она насажена на палку жонглера".

Назад

Наверх