Туризм	3/3/2008

Живопись яйцами // Сезанн в Экс-ан-Провансе

Галина СОЛОВЬЕВА

Жители Арля невзлюбили Ван Гога. Неторопливым сибаритам был странен этот неистовый, скверно одетый чужак-северянин в раздолбанных ботинках. Он вечно спешил, а в этом городе все привыкли жить плюс-минус десять лет.

Бедность здесь не считалась пороком, но к своим беднякам давно привыкли, этот же - с его странным выговором, голодным блеском неистовых глаз - казался им странным и опасным. Все он делал по-своему, даже утоляя потребности, о которых в приличном обществе обычно не говорят. Он посещал не благопристойное заведение мадам Д., а привокзальный бордель для зуавов. Но и там от него шарахались.

Однако ксенофобию вряд ли можно счесть достаточным объяснением. Известно, что собрат Ван Гога - Поль Сезанн, такой же отверженный художник, - увидев его работы, воскликнул: "Он пишет как сумасшедший!" Но ведь таким же сумасшедшим считали и самого Сезанна, хотя он был своим, местным - родился в городке Экс-ан-Прованс, в семидесяти километрах от Арля.

Сезанны с XVII века жили в этих краях, и акцент у художника был соответствующий. Его отец держал в Эксе шляпную мастерскую. Цинизм, расчетливость и деловая хватка помогли ему разбогатеть - в отличие от коллеги, упомянутого у Льюиса Кэрролла, шляпник сделался банкиром.

Поль не последовал примеру отца. Однако тот его не проклял, не выгнал из дома, не лишил наследства, ибо к занятиям живописью относился как к безобидной блажи, не приносящей дохода.

Сезанн и окрестности

Что и говорить, современники Сезанна отнюдь не спешили увенчать его лавровыми венками. На немногочисленных групповых выставках именно у его холстов стоял гомерический хохот. "Он малюет как буйнопомешанный, как человек с больной сетчаткой. Живопись из сточной канавы", - таков был приговор почтенных столичных критиков.

Сам Сезанн преспокойно определял свои картины как "живопись яйцами" (фр. couillarde, что означает отнюдь не куриные яйца!). После очередного облома он возвращался в родной Экс с нескрываемым облегчением: в отчем доме его ждали. Прочим жителям славного города живопись Сезанна и само его существование были глубоко безразличны. Никто из них не купил у него даже маленькой акварели, не заказал ему ни портрета, ни пейзажа. Сезанн, страдая от такого отношения земляков, изо дня в день вершил свой сизифов труд.

Право, стоило взглянуть на край, воспетый собратом Ван Гога, и заодно присмотреться к загадке не признанного в своем отечестве пророка. И вот мы отправились в Экс.

Уже сама дорога предстала сменой сезанновских пейзажей. Несмолкающие цикады, сосны, потрескивающие от жары, горные хребты, грузно наползающие друг на друга. Здешние леса летом регулярно полыхают, так что сейчас Сезанн, пожалуй, не узнал бы горы Сент-Виктуар. А ведь он относился к ней с таким же пиететом, как японцы к Фудзияме. "Взгляните на Сент-Виктуар, - писал он. - Какой взлет, какая властная жажда солнца и какая печаль, особенно вечером, когда вся тяжеловесность как бы опадает!.. Эти гигантские глыбы образовались из огня". До нас дошли 44 картины и 43 акварели с видами этой Святой Виктории.

Дормиторий

В жизни не видела более сонного города, чем Экс-ан-Прованс. В то воскресное утро нашему взору предстало просто спящее балетное королевство.

В развесистом грибовидном фонтане привольно расположились три внушительные бронзовые тетки - Юстиция, Агрокультура и Искусство, вода струилась лениво, будто расплавленный свинец. От фонтана Ротонда тянулась главная улица - проспект Мирабо, - обсаженная платанами. Рядом раскинулся квартал Мазарини. Дворцы и особняки из желтого песчаника, которые во времена Монтеня были новоделами, казались Казанове старыми. Чувствуется, что провансальская знать жила на широкую ногу, строились со вкусом, в итальянском духе. Здесь насчитывается несколько сотен фонтанов, благодаря которым Экс прозвали маленьким Версалем.
Старинная готическая церковь св. Иоанна Мальтийского была закрыта на обед(!). Идем смотреть Сезанна, решили мы, и нырнули в кондиционированную прохладу местного музея, где прежде располагалась Рисовальная школа, которую посещал художник. Чего только не было в музее Гране: ранние итальянцы, поздний Вазарели, Энгр, Клее, толпа добротно выписанных провинциальных теток, в платьях, чей фасон на момент портретирования лет на десять отставал от парижской моды. "Сезаннов" в музее кот наплакал - да и теми, по настоянию правительства, временно поделился музей Орсэ.

К столетию со дня смерти художника, в 2006 г., здесь открыли выставку "Сезанн в Провансе", запросив экспонаты со всего света. Тогда очередь в кассу занимали спозаранок, но попасть удавалось далеко не всем: на арт-экскурсии в Экс съезжались со всей Европы, а всего на выставке побывали около полумиллиона человек.

По местам трудовой славы

В туристическом офисе в придачу к плану города нам радостно вручили буклетики "По стопам Золя" и "По стопам Сезанна". Золя и Сезанн учились в коллеже Бурбона и в юности были не разлей вода. Двадцатилетний Золя признается Сезанну: "Мечтаю, что когда-нибудь напишу прекрасную книгу, тонкую, возвышенную, а ты проиллюстрируешь ее дивными возвышенными гравюрами. Наши имена золотыми буквами будут сиять на титульном листе, и это будет братство гениев, неразлучных братьев..." Увы!
Ученик Эмиль сделался литературным мэтром, разбогател, растолстел, в первых томах эпопеи о Ругон-Маккарах он изобразил Экс, назвав его Плассан. Ученик Поль к пятидесяти не добился ни почетных званий, ни признания. Зато угодил на страницы романа Золя "Творчество" под видом художника-неудачника, пораженного "смертельным ударом творчества". Сезанн сдержанно поблагодарил друга за присылку книги и мысленно поставил крест на их отношениях.

Обильная россыпь красных точек на второй карте напоминала коревую сыпь. Мы уселись за столик и обреченно уставились на "сыпь". "В конце концов, Бетховен в Вене за тридцать семь лет сменил четыре десятка квартир, а у Сезанна всего тридцать четыре точки, - решила я подбодрить приятельницу. - Смотри, мы рядом с точкой номер пять... Ох, да мы прямо в ней и сидим!"
Кафе называлось "Два гарсон", и заторможенных официантов там было как раз две особи. Терпкий касис прошелестел по пересохшему горлу. У меня вырвалось: "Сезанн уж точно заказал бы абсент!" - "Вы правы, мадам, причем именно в этом кафе!" - подхватил мою реплику забавный тип, сидевший за соседним столиком. Дыры на его джинсах были насажены квадратно-гнездовым способом, что обеспечивало идеальное проветривание.

"За выпивку порой платил приятель, получая в качестве залога этюд, - продолжил он. - Так что на местных чердаках можно, пожалуй, кое-что откопать. Обидно другое: по завещанию, все картины Сезанна отходили городу, да только местным тупоголовым буржуа они и даром были не нужны. Наследники, поохав, распродали все, а сейчас наш мэр после очередного аукциона Сотбис скрежещет зубами: сезанны редко уходят меньше чем за сорок миллионов долларов".
Следующие четверть часа мы благодарно впитывали наставления представителя местной богемы. Про вояж "по стопам" расскажу в следующем номере!

Окончание следует

Назад

Наверх