События	3/3/2008

Пятая колонка // Проблемы канализации эпохи Путина

Михаил БЕРГ

У любого унижения есть свои последствия. Хотя подданному Российской федерации, казалось бы, не привыкать к унижениям со стороны власти.

Подумаешь, отняли свободу и демократию (кто-то справедливо шепчет: а были ли они?). Подумаешь, заменили возможность выбирать (шепот на месте) фактическим назначением всех сверху донизу по всей, так сказать, вертикали власти. От члена захудалого муниципального совета до - как теперь? - президента углеводородной (зажали нос) супердержавы. Без альтернативы, без перспективы, но с отчетливым запахом - затхлым запахом социального тупика.

Те, кто не жил при совке, узнают. Те, кто жил, вспомнят. Те, кто еще не понял, поймут. Что именно поймут, вспомнят, узнают? Что отсидеться, остаться в стороне, построить свою собственную жизнь, никак не пересекающуюся с подлостью соучастия, не удастся.

Не получится делать свое дело, зарабатывать, воспитывать детей и быть ни при чем в сложном и искусном (или, напротив, примитивном и грубом) процессе манипуляции общественным мнением. Манипуляции в пользу тех, кому нужен псевдодемократический туман, скрывающий переход от просвещенного авторитаризма к авторитаризму нервному, обидчивому, злому и имперскому.

Ибо если строится идеология, главная цель которой - скрыть реальность (в том числе сомнительные способы возникновения огромных состояний и не менее огромной власти), то без участия всех и каждого не обойтись. Так как если кто-то имеет право громко крикнуть: "Король-то голый!" (или: "Король - не король, а вор, комбинатор, наперсточник!"), то легитимность самозваного (или назначенного) короля резко уменьшается. Потому что эта легитимность - идеологического свойства, а идеология, как ничто другое, требует непротиворечивости.

Поэтому, чем дальше идет процесс создания идеологического авторитаризма, тем глубже увязает общество в недемократических процедурах, самодурстве и самовластии. Тем сомнительней становятся его основы. В том числе та номенклатурная приватизация, которая проводилась и проводится в интересах слоя советских и постсоветских номенклатурщиков.

Если еще десять лет назад на нелегитимности приватизации настаивали только бедные и наиболее обделенные, то в новом веке к ним непрестанно прирастает армия тех, кто теряет свободу, кто не находит себе применения в новой политической системе или не согласен с тем местом, которое имеет.

Политика, замененная псевдополитикой, не исчезает бесследно и безнаказанно. Политика - не игрушечный парламент, не ручные партии и прикормленные кандидаты на престол, а канализация той энергии (обиды, надежды, мечты), которую вырабатывает любой член любого общества; вырабатывает потому, что живет в обществе и не может быть свободным от его законов. Это законы и типы социального поведения, способы признания или, напротив, осуждения, ценности и эталоны карьеры и успеха.

Когда политика подменяется самовластием, пространство социального проектирования, социальной мечты и надежды резко сужается и постепенно подменяется малоплодотворным цинизмом, безнравственностью, неверием в обоснованность и верность социальных законов и правил, асоциальным поведением и почти тотальной ненавистью.

В этом смысле Россия давно идет по замкнутому кругу. Короткие периоды опытов по построению рационального социального пространства и непротиворечивых политических правил сменяются долгими эпохами отказа большинству на право участия в политике из-за страха перед его, большинства, обидами и асоциальными мечтами.

Чтобы избавиться от слишком большого числа политических игроков, способных оспорить уникальность и общественную полезность существующего порядка, власть натравливает большинство на своих реальных или мифических врагов, подменяя демократию шпиономанией, социальной подозрительностью и псевдополитикой.

Но канализации избытков социальной энергии не происходит: как результат - общество получает обилие асоциальных типов и стратегий поведения, в основе которых инфантильность, тотальное неверие всем и всему, в том числе неверие в справедливость законов и общественных ценностей.

Эта асоциальность, культивируемая властью, и есть русская национальная идея. Потому что любая русская власть (монархическая, социалистическая, капиталистическая) приходит к одному и тому же выводу: асоциальным поведением управлять легче, чем смириться с существованием конкурентов и оппонентов.

Раз в обществе слишком много инфантильных и асоциальных настроений, то лучше такому обществу не доверять. Лучше, напротив, усилить над ним патерналистскую опеку, тем самым, конечно, увеличивая инфантильность и одновременно ограждая себя от конкурентов. Лучше обман, чем одинаковые для всех правила социальной конкуренции. Лучше покорность, чем инициативность. Лучше подкармливать рабов дележкой состояний своих врагов, чем формировать свободных людей в конкурентном и понятном обществе.

Страх конкуренции в результате объединяет слой недобросовестных управленцев и инфантильное общество, созданное его усилиями, но системного выхода из этого замкнутого круга нет. Выход оказывается только внесистемный, то есть революционный. Ну а там - все сначала: короткий промежуток света, а затем долгий темный туннель.

С очередным туннелем вас, граждане!

Назад

Наверх