Взгляд	26/2/2008

Что делать // Российская внешняя политика // Средства есть, а цели нет

Дмитрий Ланко

Сразу несколько высокопоставленных российских чиновников от экономики пару недель назад обвинили внешнюю политику России в неэффективности. Сегодня уже не важно, по какому именно поводу это было сказано. Но кто бы ни стал президентом России по итогам мартовских выборов, во внешней политике ему достанется тяжелое наследство.

Нам нужен мир... Желательно весь

У российской внешней политики отсутствует стратегия. У СССР она была. Были четко определенные цели и инструменты. Внешнеполитическую цель СССР хорошо отражал анекдот, в котором Брежнев говорил: "Нам нужен мир... Желательно весь". Инструментами реализации такой политики была поддержка рабочих и национально-освободительных движений.

У сегодняшней России, согласно документам, внешнеполитическая цель - построение многополярного мира. То есть такого мирового порядка, в котором ни одна страна не могла бы диктовать всем остальным, что делать и каким именно образом. Под страной, которая пытается всем диктовать свою волю, в этих документах подразумеваются США.

Идею многополярного мира предложил в бытность свою министром иностранных дел Евгений Примаков. И было это свыше десяти лет назад. К сегодняшнему дню эта концепция - сама по себе неплохая - несколько устарела. После того, как США пять лет назад увязли в Ираке, даже американским консерваторам стало ясно, что мир многополярен и в одиночку ни одна страна не способна им управлять. Сегодняшний мир - это мир коалиций. Когда, например, Литва объявляет о вхождении в антитеррористическую коалицию и отправке своих войск в Афганистан, едва ли имеется в виду, что ее войска способны круто изменить ход военных действий. Просто чем в коалиции больше стран, тем она сильнее.

Получается, что наша главная цель уже достигнута. И сегодня внешняя политика России в большой степени напоминает внешнюю политику Эстонии. В этой стране в 90-е главными целями были вступление в Евросоюз и в НАТО. Однако прошло уже несколько лет, как это случилось, и сегодня лучшие умы Эстонии ломают голову над тем, какими же должны быть новые внешнеполитические цели.

Пять внешних политик

Для внешней политики современной России даже выдумано в науке специальное название - "реактивная". Это когда страна делает что-то не потому, что это ведет к достижению какой-то определенной цели, а потому, что кто-то что-то сделал, на что нельзя не отреагировать. Американцы пытаются где-то слишком активно продвигать свои интересы - Россия заявляет протест. Где-то кто-то слишком активно борется с "непризнанной республикой" - Россия заявляет протест. Кто-то, напротив, "идет на поводу у террористов и сепаратистов" - снова протест. Кто-то где-то ущемляет интересы российских граждан - та же реакция. В общем, Россия делает все то же, что и другие страны. Только непонятно, с какой целью.

В результате основной чертой российской внешней политики остается непредсказуемость. Президент произносит "мюнхенскую речь", а первый заместитель председателя правительства практически в то же время рассказывает нашим зарубежным партнерам о сотрудничестве и демократии. Непонятно, по какому принципу различаются "непризнанные республики" и "сепаратисты". Также странно, что иногда российские дипломаты приходят на помощь своим гражданам до того, как их позовут, а иногда наш гражданин сутками не может попасть на прием в российское же посольство. Объяснить все это "недочетами на местах" как-то не получается.

То же и со средствами российской внешней политики. После распада СССР Россия начала строить капиталистическую экономику, и поддержка рабочих движений была забыта. А после Чечни Россия отказалась и от поддержки национально-освободительных движений. Так выявилась четвертая - после неопределенности целей, реактивности и непредсказуемости - характеристика внешней политики нашей страны - ее региональная направленность.

У России есть не одна, а пять внешних политик - по одной на каждый регион мира. Одна политика - на так называемом постсоветском пространстве, другая - в остальной Европе, третья - на Ближнем Востоке, четвертая - в Азии, пятая - в западном полушарии. В Африке у России политики вообще не наблюдается, а гигантские здания посольств в таких странах, как Кения и Танзания, используются чиновниками высшего ранга в качестве базы для проведения сафари.

В каждом из пяти регионов у России имеется "лучший друг" - в Европе, например, это Германия. И "главный враг" - в Европе эту роль последнее время играет Великобритания. Отношение ко всем остальным определяется исходя из их отношения к "лучшему другу" и "главному врагу". При этом никакой координации между политиками в разных регионах мира не осуществляется. И "лучший друг" из одного региона может быть стратегическим партнером "главного врага" из другого региона. Взять, например, Индию и ту же Великобританию.

При этом Россия - не Эстония, где некоторые политики уже заговорили о том, что стране вообще не нужна внешняя политика, достаточно дипломатической и консульской службы. Конечно, со временем Эстония все-таки определится со своими приоритетами, но пока она формирует свою политику по аналогии с партнерами по Евросоюзу и НАТО - иначе говоря, "колеблется вместе с генеральной линией партии". И это никого не пугает, поскольку Эстония - маленькая страна. В случае же России нечеткость внешнеполитической стратегии, во-первых, выглядит угрожающе, а во-вторых, оставляет широкое поле для трактовки отдельных шагов России на мировой арене. Причем эти трактовки, как правило, оказываются не в пользу нашей страны.

Вас стукнуло русским спутником

При отсутствии четко выраженной стратегии интересы различных российских ведомств сталкиваются за пределами страны, "вынося из избы" все наши внутренние проблемы и противоречия. Большинство стран мира договариваются по схеме: "мы вам уступим в транспортной политике, а вы нам - в энергетике". С Россией такие схемы срабатывают редко, поскольку выигрыш минтранса оборачивается проигрышем минэнерго, представители которого начинают громко заявлять о "предательстве национальных интересов" и "очередных уступках Западу". Виновным в этих условиях оказывается МИД.

В результате российский МИД предпочитает сидеть сложа руки, пока не поступит прямого указания из Кремля. Но и там не все гладко, поскольку интересы одного помощника президента могут противоречить интересам другого его помощника. Недавно Россия озаботилась своим внешнеполитическим имиджем. Создали теле- и радиоканал, прикупили газеты, сделали в интернете красивые сайты, ведущие ученые опубликовали умные статьи в научных журналах. Во всеоружии готовятся подчеркивать позитив и опровергать негатив. Кстати, в уже существующих представлениях о России есть и то, и другое. Чтобы в этом убедиться, достаточно пролистать художественное произведение, изданное за рубежом.

Вот лишь несколько примеров. "Он мягко вздохнул, как вздыхает русский крестьянин, бросая сына волкам, бегущим за санями". "Я давно состою в партии "Заря свободы", и как явствует из ее названия, мы - предвестники революции, как в России". "Даже в русском романе из такой ситуации не выкрутишься". "О художниках он был самого низкого мнения, полагая, что большую часть времени они проводят в писании портретов русских княгинь, которые, лишь наполовину прикрыв наготу, возлежат на диванах в обнимку с ручными ягуарами". "Будь он героем русского романа, он бы пошел в амбар и повесился". "Я тоже не видела, чем Вам стукнуло, но, похоже, это был русский спутник, один из тех, про которых Вы читаете в газетах".

С тех пор, как были опубликованы эти строки, имидж России за рубежом не сильно изменился. По "их" мнению, русские способны пойти на колоссальные жертвы. Русские периодически ставят эксперименты на людях; если эксперимент оказывается удачным, они называют его революцией. Русские девушки - самые красивые, а русские олигархи - самые богатые. Русские - фаталисты. Наконец, благодаря всем перечисленным свойствам русские периодически способны оказаться "впереди планеты всей". Этот имидж нельзя назвать сугубо положительным, но он не является и откровенно русофобским.
Во всяком случае, тон его ничем не отличается от того, который характерен для имиджа американцев и англичан, французов и итальянцев, немцев и японцев. Каждому из этих народов приписывают и положительные, и отрицательные черты, над каждым из них иногда подшучивают. Так что задача по формированию позитивного внешнеполитического имиджа для России не кажется непосильной. Другое дело, что в основе такой работы должно лежать представление о том, какой имидж хочется получить в итоге. Причем этот итоговый имидж должен соответствовать внешнеполитической стратегии. А ее нет.

Пока нет стратегии, нет и представлений о том, какой должны увидеть Россию наши зарубежные партнеры. Например, никто не в состоянии ответить на вопрос: Россия - это бедная страна или богатая? А ведь это важно для конкретной политики. Говорят, что от глобализации богатые выигрывают, а бедные проигрывают. Если это правда, что тогда делать России? Вступать в ВТО изо всех сил? Или сделать вид, что нам этого не нужно? При отсутствии четко выраженной стратегии ответы на эти вопросы будут меняться в зависимости от того, кто из лоббистов сегодня сильнее. А значит, за рубежом будут продолжать думать, что Россия - непредсказуемая и угрожающая.

Назад

Наверх