События	18/2/2008

Рядовые продукты смертопроизводства...

Екатерина СЕМЫКИНА

На прошлой неделе в Москве, в Главном военном клиническом госпитале им. Бурденко в палате, где до того лежал изувеченный сослуживцами рядовой Андрей Сычев, скончался рядовой Роман Рудаков -- новая жертва "дедовщины". Ему был 21 год.

Как сообщили официальные медицинские источники, Рудаков, покалеченный сослуживцами полтора года назад, скончался после проведенной операции по трансплантации кишечника и печени.

- По моему убеждению, в смерти Романа Рудакова повинно минобороны РФ и шире - государственная система РФ в целом, для которых солдат как личность, как живой человек не существует. Можно ли было его спасти? Мне кажется, можно - если бы действительно пытались сделать, не стесняясь просить помощи в России и в мире. Многие влиятельные представители мирового сообщества, к которым мы обращались, выражали заинтересованность и тревогу за судьбу Романа. И американские, и немецкие специалисты были готовы сделать для него все необходимое, но российская сторона к лечению Романа их не допустила... В нашей стране, как всегда, жизнью человека пожертвовали ради того, чтобы максимально скрыть и заретушировать "маленькие" кровавые армейские тайны. А ведь сам Роман хотел жить и боролся до последнего - надежда стала покидать его только в самое последнее время. И неудивительно. Ведь более чем за год для него так ничего и не сделали!

То, как развивалась трагическая история Рудакова - и в медицинском, и в судебном направлениях, - это хождение по мукам. Наша организация узнала о данной истории и перенесла в публичное пространство крик помощи Марии Тимофеевны Варданян (бабушки друга детства Романа - Николая Заборовского, - воспитывавшей его как родного внука). 9 января прошлого года она прислала нам письмо с заголовком: "Спасите российского солдата!"

Выяснилось, что Роман Рудаков из деревни Ваши Псковской области служил почти 1,5 года в в/ч в Каменке, а затем был переведен в стройбат поселка Песочное. Его много и многие били, не оказывали медицинскую помощь, здоровье его стремительно ухудшалось. В сентябре 2006 г. его избили так, что повредили сосуды тонкого кишечника, из-за чего у юноши начался некроз тканей.

Рудакову выдали направление в сосновоборский госпиталь и отправили туда (80 км) буквально пешком. Кончилось это тем, что в СПб госпитале им. Соловьева на Суворовском, 63 ему полностью удалили тонкий кишечник. И, по сути, оставили мальчика умирать: он несколько месяцев (!) лежал в госпитале, не получая необходимой и срочной помощи.

И когда Мария Тимофеевна увидела, что Романа просто приговорили, она вместе с внуком - другом Рудакова - обратилась к нам. Но когда я отправилась к начальству госпиталя, меня цинично заверили, что у минобороны для солдата есть все необходимое и от гражданских лиц ни ему, ни им ничего не надо. Мы увидели, что вся бравада прикрывает бездействие медиков. Мы также получили выписной эпикриз, где никак не была обозначена причинно-следственная связь обращения с Рудаковым в военной части и его нынешним состоянием в больнице, то есть вообще не было написано, почему вдруг потребовалось удалять человеку тонкий кишечник!

Дальше мы предпринимали множество мер воздействия на военное ведомство, писали и обращались во все инстанции, просили его перевести в Москву, в более серьезные учреждения (поскольку врачи в госпитале по секрету уже объяснили нам, что здесь Роману оставаться бесполезно). Когда мы исчерпали все свои ресурсы, то встали в несанкционированный пикет у госпиталя и не разошлись до тех пор, пока тех, кто молча стоял с портретами Ромы, не увезли в милицию, а затем в суд.

Но судья встал на нашу защиту! И мы добились того, чтобы Рому перевели в Москву. Мария Тимофеевна поехала туда. Она была готова ухаживать и все время быть рядом с ним. Но ей запретили... Привезли Рому в госпиталь им. Бурденко и сказали, что готовят к операции по пересадке. И нас, и Рому постоянно держали в напряжении, но при этом ничего не делали!

- У нас не было доказательств! Лишь после перевода Ромы в Москву мы получили другой выписной эпикриз, где было то, что "вымарали" в первом: информация об избиении и тупой травме живота, которая стала причиной его теперешнего состояния. Получив данный документ, мы, конечно, сразу обратились в прокуратуру, подключили всех и заставили провести расследование.

Расследование состоялось, но оно закончилось пшиком. Суд нашел "крайнего" - ефрейтора Максима Ломонина, который, конечно, тоже бил, но был далеко не главным в этой истории. И осудили его условно... При этом суд так и не установил причинно-следственную связь между сегодняшним состоянием (то есть теперь уже смертью) Ромы и всеми событиями.

А потом вокруг Ромы создали обстановку секретности. К нему не пускали никого, о его состоянии ничего не было известно. Только через какое-то время с большим трудом мы заставили начальство госпиталя разрешить Роме пользоваться мобильным телефоном и ноутбуком с доступом в интернет, который мы ему подарили. Но Роме все равно запретили пользоваться интернетом - под предлогом того, что "это будет портить аппаратуру". Когда в день рождения Ромы я пыталась прорваться к нему, чтобы поддержать его дух, мне запретили с ним увидеться на том основании, что я могу принести в палату какую-то инфекцию.

- Мы продолжали писать в официальные инстанции с требованием провести, наконец, операцию, направить усилия на спасение Рудакова, но нам все время отвечали, что его "готовят" к операции. В результате долгих "приготовлений", а фактически бездействия, уже в больнице Роману загубили и печень - она полностью отказала. И, конечно, Рома чувствовал себя все хуже. А так как к нему никого не пускали, получить живое человеческое общение и поддержку ему было не от кого.

В конце концов, силы - и физические, и душевные - его покинули... И он ушел, так и не дождавшись помощи.

- Я в этом совсем не уверена... Накануне смерти Романа Мария Тимофеевна смогла дозвониться до него - состояние Ромы было уже крайне тяжелым, в том числе душевное. Ни о какой операции он не знал, даже разговора такого не было! А уже на утро следующего дня стало известно о его смерти и о том, что операция якобы была. Но Мария Тимофеевна не верит, что она действительно состоялась.

Точно так же я абсолютно не уверена в том, что у Рудакова было "тяжелое врожденное заболевание крови", за которое так рьяно в своих комментариях ухватились официальные органы, говоря о причинах столь трагичного исхода его армейской службы. У Романа были другие серьезные заболевания - хотя бы по неврологии его нельзя было допускать в армию, но песня про "врожденное заболевание крови" очень удобна (как, вспомним, и в случае с Андреем Сычевым) для списания ответственности.

- Думаю, серьезной судебной перспективы, увы, уже нет. Потому что показным расследованием и судом власти сымитировали формальное следствие и могут теперь на него ссылаться. Конечно, наши юристы думают, что можно еще сделать.

Многое зависит от реакции российского общества, которое к подобным чудовищным новостям, к сожалению, уже привыкло и относится довольно индифферентно. Ведь люди сегодня - не только в армии, но вообще повсюду - чувствуют себя бесправным быдлом, которое не может защитить свое достоинство и которого власть всеми своими действиями убеждает, что достоинства у него вообще нет...

Назад

Наверх