Взгляд	28/1/2008

Прощание с Чучхе // Как корейцы бегут с Севера на Юг

Андрей ЛАНЬКОВ // Сеул

Количество выходцев из Северной Кореи, которые проживают на Юге, достигло символического уровня в 10 тысяч человек. Южнокорейская печать говорит о "потоке беженцев". Действительно, в последние годы на Юг прибывает примерно две тысячи человек в год.

От голода - в Китай

История северокорейской миграции на Юг началась по-настоящему меньше десяти лет назад. До этого для подавляющего большинства жителей Севера побег был невозможен чисто технически.

Ситуация стала меняться в 90-е гг. Главным каналом бегства стал Китай. Контроль на границе фактически рухнул, и началась массовая миграция северян в Китай. В своем большинстве мигранты-нелегалы были выходцами из приграничных районов КНДР, спасавшимися от катастрофического голода. В 1998-1999 гг. в приграничных районах Китая нелегально проживали 200-300 тыс. северокорейских беженцев. Сейчас их число существенно сократилось и составляет 30-40 тыс.

Северокорейские беженцы в Китае в подавляющем большинстве вовсе не намеревались изначально перебираться в Южную Корею. Перед ними стояла самая простая цель - не умереть от голода. В Китае они становились сезонными рабочими, батраками, официантками. Многим беженцам удалось вступить в брак с местными жителями.

Однако, оказавшись в Китае, беженцы стали активно смотреть южнокорейское телевидение. Многие из них установили контакты с находящимися там южанами, в особенности с христианскими миссионерами. Некоторые - из тех, что помоложе, - освоили и интернет. Под влиянием контактов и этой информации у многих беженцев возникли мысли о переезде на Юг.

Кому нужна тетка с Севера?

Однако обнаружилось, что в наши дни въехать в Южную Корею несравнимо сложнее, чем выехать из Кореи Северной. Главная причина - радикальное изменение позиции Сеула. В 70-е годы власти Юга радовались перебежчикам: они были живым воплощением социально-экономического превосходства над Севером. В настоящее время ситуация изменилась: Юг не только не стремится дестабилизировать Север, но, наоборот, вкладывает немалые деньги в поддержание диктатуры Ким Чен Ира, опасаясь, что ее крах приведет к разорительному для Юга объединению.

Изменилось и "социальное качество" беглецов. Это больше не лощеные дипломаты и бравые пилоты, и даже не капитаны рыболовных сейнеров. Типичный перебежчик наших дней - женщина с неполным средним образованием, в прошлом - крестьянка или домохозяйка. Ни политической, ни разведывательно-агентурной ценности эти сельские тетушки не представляют. Наоборот, по прибытии в Южную Корею они часто становятся источником проблем.

Таким образом, официальные представители Сеула не рвутся помогать беглецам. С конца 90-х гг. южнокорейские посольства и консульства в Китае отказываются иметь дело с потенциальными перебежчиками. Исключением являются лишь люди совсем уж высокопоставленные и совсем уж много знающие. Для рядового перебежчика, будь то тетка из провинциального колхоза или простой пхеньянский инженер, двери южнокорейских представительств в Китае закрыты накрепко. В этом беглецы убеждаются достаточно быстро. Официально такая позиция южнокорейских дипломатов объясняется нежеланием портить отношения с Китаем, но на практике главной причиной является стремление Сеула уменьшить поток беженцев.

Два пути в Сеул

Сегодня существуют два основных способа добраться до Сеула. Первый - самый распространенный и самый дешевый - связан с выездом из Китая в третью страну. Одно время главным перевалочным пунктом служил Таиланд, сейчас эта роль, кажется, переходит к Монголии.
Южнокорейские власти, по большому счету, не хотят принимать перебежчиков, но отказ иметь дело с северокорейцами, которые по определению являются их гражданами, будет означать для сеульских дипломатов серьезную потерю лица. Кроме того, любое сеульское правительство, которое открыто одобрит такой шаг, немедленно станет объектом активной критики со стороны оппозиции - причем не важно, будут ли в данный момент находиться в оппозиции левые или правые. Поэтому в тех странах, где существуют хотя бы признаки свободы печати и местные правительства не слишком беспокоятся о сохранении хороших отношений с Пхеньяном, у южнокорейских дипломатов просто нет выбора: им приходится принимать потенциальных беглецов, выдавать им авиабилеты и отправлять в Южную Корею.

Действительно, представьте ощущения южнокорейского ген. консула, которому звонят, скажем, из консульского департамента МИДа Вьетнама (или, допустим, Таиланда) и сообщают, что у них обнаружились полсотни непонятных товарищей с северокорейскими документами, которые единодушно утверждают, что их единственной целью является возвращение в объятие родины и единственного законного правительства таковой родины, то есть правительства Сеула. Что бы в глубине души ни подумал в этот момент южнокорейский ген. консул, он не может отказать своим согражданам в праве въезда, особенно если знает, что о таком отказе на следующий день сообщат газеты.
Таким образом, потенциальный эмигрант должен выехать из северо-восточной Маньчжурии, где скрывается большинство беженцев, как-то добраться до границы, перейти ее (без документов, то есть нелегально), проделать немалое путешествие по территории Юго-Восточной Азии или Монголии и, достигнув местной столицы, явиться в южнокорейское посольство. Понятно, что путешествие стоит немалых денег и трудноосуществимо, если беглец не владеет иностранными языками. Фактически предпринять такое в одиночку решаются очень немногие. И, как можно предположить, большинство смельчаков-одиночек кончают плохо.

Существует и другой, более комфортабельный, способ добраться до Сеула. Беглец, получив в свое распоряжение фальшивый паспорт, садится в Пекине на самолет, направляющийся в Южную Корею. По прибытии беглец сдается иммиграционным властям, которым остается только принять неожиданно материализовавшегося соотечественника в братские объятия. Поскольку изготовление фальшивых паспортов, пусть даже и гондурасских, является делом сильно недешевым, то такой вариант стоит значительно больше, чем первый, и используется достаточно редко.
В любом случае даже "дешевый" вариант на деле не так и дешев. В большинстве случаев "дешевый" побег обходится в пару тысяч долларов, а дорогой вариант - с использованием фальшивого паспорта и прямого авиарейса - стоит тысяч семь-восемь. Причем предпринять такой побег в одиночку практически невозможно.

Не зарастет народная тропа

Всё это означает, что побеги с Севера на Юг давно превратились в бизнес. Они в подавляющем большинстве случаев организуются "брокерами", каковых сейчас существует несколько десятков. Для них подобная деятельность является видом бизнеса прибыльным, но рискованным: при случае можно угодить и в китайскую тюрьму, и искупаться в тайской речке, кишащей крокодилами.

Однако даже две тысячи долларов для жителя Северной Кореи - совершенно немыслимые деньги. В Китае нелегальные рабочие-северокорейцы редко получают больше 50-60 долларов в месяц, а в самой Северной Корее и десятка считается хорошим доходом. Понятно, что единственным источником денег может являться внешняя помощь.
До начала 2005 г. система работала следующим образом. Тем или иным способом один из членов находящейся в Китае семьи северокорейских нелегалов перебирался в Сеул, где и получал полагавшееся ему единовременное подъемное пособие. Это пособие он использовал для оплаты услуг брокеров и организации доставки в Южную Корею следующего члена семьи. Цепочка работала до тех пор, пока все семейство не оказывалось на Юге.

Крайне недовольные такой ситуацией сеульские власти решили сократить размеры пособий, чтобы сделать их недостаточными для оплаты услуг брокеров. Одновременно проправительственная пресса провела шумно лицемерную кампанию по борьбе с брокерами, которых представляли этакими злобными хищниками, паразитирующими на несчастных беженцах (на деле, как уже говорилось, брокеры дают беженцам единственный реальный шанс вырваться из того положения, в котором те находятся).
Однако кампания окончилась ничем. На какое-то время количество побегов действительно снизилось, но потом данный показатель опять начал расти. Лишившись возможности организовывать побеги за казенный счет, северяне, прибывающие на Юг, стали просто зарабатывать деньги, необходимые для оплаты услуг брокера по вывозу из Страны Чучхе своих близких. В конце концов, в Южной Корее 2000 долларов - это несколько меньше среднемесячной зарплаты, то есть сумма, вполне подъемная даже для выходцев с Севера, которые обычно перебиваются случайными заработками.

Что будет дальше? С уверенностью можно сказать одно: количество северокорейских беженцев будет и далее нарастать. Различие в доходе на душу населения между Южной и Северной Кореей, по минимальным оценкам, 17-кратное, так что даже полный отказ от выплаты беженцам каких-либо пособий едва ли существенно повлияет на желание северян перебираться на богатый Юг. Растущая северокорейская община все равно найдет средства, чтобы помочь своим родственникам добраться до вожделенного Сеула, и чем больше будет северян на Юге, тем легче будет новичкам совершить такое путешествие.

Назад

Наверх