Взгляд	28/1/2008

Демократия в России и в Америке // Олигархов ставят на место, не жертвуя свободой

Александр ЩЕЛКИН*

Если сравнить опыт постфеодального драйва в Европе и Америке, то сравнение выйдет явно не в пользу Старого света. В Европе триумфы демократических революций с подозрительной закономерностью сменялись реставрациями, реакцией, фашизмом, социализмом - одним словом, диктатурой. США же довольно успешно прошли "точку невозврата".

Путешествия двух французов

Европейское любопытство к этому феномену заставило в свое время Алексиса де Токвиля написать знаменитую книгу "Демократия в Америке". Живи французский писатель в наше время, ему бы не пришлось пересекать Атлантику, и признаки необратимой демократии он легко бы нашел в европейских порядках.

Но Россия до сих пор составляет исключение. Почти одновременно с Токвилем его не менее известный соотечественник - маркиз Астольф де Кюстин - предпринял вояж в николаевскую Россию. Если Токвиль назвал феноменальную способность "пилигримов свободы" к самоорганизации в поселенческих общинах "бастионами демократии", то Кюстину пришлось констатировать совсем другое. Картина препятствий, стоявших перед Россией на пути к демократии, оставляла мало надежд на безболезненное продвижение к свободе. "Здесь, - писал Кюстин, - народ и правительство едины... Обо всех русских, какое бы положение они ни занимали, можно сказать, что они упиваются своим рабством".

Через полтора столетия политолог Валерий Крамник вынужден зафиксировать опасное сходство прошлого и настоящего в России. "Элита не делает ничего такого, чего бы россияне так или иначе не желали или не позволяли ей... Это избавляет российскую власть от необходимости последовательно объяснять свою политику, позволяет ей править без моральной санкции и веры своих граждан". Более того, на этом пути "властвующая элита" не всегда удерживается от того, чтобы устоять перед искушением опереться на недемократические "привычки" народа. Таким образом, демократическая культура гражданского общества опять отодвигается в историческую перспективу.

Не откладывайте на завтра то, что можно демократизировать сегодня

Для американской традиции демократии характерны иные заботы и опасения. Несколько ключевых эпизодов из политической истории были бы здесь уместны. Всем известны усилия Франклина Рузвельта вывести Америку из кризиса "Великой депрессии" с помощью сильной "государственной интервенции". Но в России мало знают о том, что Рузвельт часто обсуждал со своими советниками вопрос, не слишком ли далеко он зашел в политике "этатизма" и ущемления демократии. Когда другой президент Ричард Никсон перестал мучаться подобными сомнениями и стал форсировать режим, который в американской литературе получил название "имперское президентство", то реакция общества была предсказуемой - для "узурпатора" дело закончилось уотергейтским скандалом.

В России же почти официальная линия власти состоит в том, что сегодняшнее развитие протекает под знаком не полноценной, а "гибридной" демократии - "суверенной", "контролируемой". Фактически мы имеем тот случай, который в современной политологической науке именуют типом "отложенной демократии".

Главный аргумент сторонников "отложенной демократии" состоит в том, что для демократии надо создать необходимые правовые и экономические условия. Однако и история, и современность показывают, что эта модель представляет собой, скорее, исключение, чем правило.

Америка, например, в эпоху Марка Твена пережила все козни олигархического всевластия финансового капитала. Вудро Вильсон поставил олигархов на место, не жертвуя демократией. Западная Германия стала автором "экономического чуда", не откладывая демократию, а, наоборот, "импортируя" ее. Опыт развивающихся стран не подтверждает надежд на то, что автократия может создать правовой порядок и работающую экономику как предпосылки для стабильной демократии. Наоборот, отсутствие элементарных демократических норм лишь укрепляет авторитарный режим. Просвещенных диктаторов на свете мало. На каждого сингапурского Ли Куан Ю найдутся сотни алчных и жестоких диктаторов.

Для российского случая это означает одно - мы делаем то, что легко: откладываем введение демократических институтов, уповаем на прелесть "ручного управления" страной и поддаемся гипнозу благоприятной экономической конъюнктуры. Мы не закладываем институциональной базы нормального "европейского" устройства.

Но чудес не бывает. Нас ждут неприятности. Кто бы мог подумать еще год назад, что президенту России, автору политической стабильности, придется иметь дело с неприятными и щекотливыми сюжетами на тему "Другая Россия", "новое издание холодной войны" и т.д.

-----

*- Щелкин Александр Георгиевич - доктор философских наук, профессор, главный редактор газеты "Русская Европа".

Назад

Наверх