Туризм	10/12/2007

Венеция Палладио

Дмитрий ТРАВИН

Теплым летним вечером хорошо посидеть в кафе на Пьяцетте. Не на большой Пьяцце, где патриоты боролись с покупантами, а именно на той маленькой площади, что одним концом упирается в лагуну, а другим смыкается с Сан-Марко возле Кампаниллы. С Пьяцетты открываются вещи более интересные, чем политическая борьба.

В один ряд перед нами выстраивается вся история старой европейской архитектуры. Слева - собор Сан-Марко. Чистый Восток. То, что современная европейская культура позаимствовала у Византии. Дальше - Дворец дожей. Готика, хотя и не вполне стандартная - вытянутая, приземленная, к небу не стремящаяся. За спиной - библиотека Сансовино. Это уже чистый ренессанс. Блестящий образец. Здание пышное, богато украшенное, но еще по-ренессансному мягкое, сдержанное, пропорциональное. А дальше...
Вот здесь-то и начинается главное. Дальше мы бросим взгляд через лагуну. Там вдалеке в сгущающихся сумерках белеет на острове собор Сан-Джорджо Маджоре - творение Андреа Палладио, единственного в мире архитектора, чье имя дало название целому архитектурному стилю - палладианству. И, глядя на этот собор, все еще четко видимый в поздний час, когда здания, выстроенные из темного камня, уже начинают скрываться во мраке, мы вдруг понимаем, что строгий классический палладианский фасад - возможно, единственное венецианское впечатление, близкое, ясное и доступное сознанию петербуржца, парижанина, лондонца, берлинца, венца...

Непонятный город

В Венеции нет архитектурных ансамблей. Она абсолютно стихийна. Дома и даже дворцы кучкуются так, как им того хочется. Каналы текут туда, куда зовет их водная стихия. Площади выныривают из-за угла там, где вроде бы в их появлении нет никакой градообразующей логики.

Вот вроде бы исторический центр. Но роскошные дворцы в нем соседствуют с крохотными облупленными конурками, подчеркивающими своим запахом, как много насущных человеческих нужд было здесь справлено за века. А где-то на глухих задворках среди убогих лачуг вдруг вырастают роскошные палаццо.
Вот вроде бы набережная, по которой можно идти, любуясь дворцами и вдыхая ароматы всяких человеческих нужд. Но канал виляет в сторону, набережная исчезает, и вы внезапно оказываетесь в тупике. Лишь вода связывает здесь все воедино, и лишь по воде, не зависящей ни от каких планов нашего обустройства, можно попасть в любую точку Венеции.

Вот вроде бы площадь, на которой стоит собор - местная доминанта и центр районной жизни. Но вы не найдете в Венеции двух площадей одинаковой конфигурации и размера. Кажется, площади, иерархически главные в любом ином европейском городе, ведут здесь упорную борьбу с наступающими на них домами. Где-то дома резко продвинулись, где-то перешли к обороне.
Да и что представляют собой сами эти дома, не говоря уж о дворцах? Сплошь и рядом они абсолютно асимметричны. Прекрасные готические и мавританские окна сдвинуты на одну сторону фасада, тогда как с другой стороны - глухая стена. В один дом - вход с улицы, в другой - с воды, а третий вроде бы тоже упирается фасадом в канал без набережной, но к двери переброшен персональный мост. По нему входят лишь в данный дом, и ни в какой иной.

Как жить в таком городе? Как смириться со всем этим? Как совместить стремление, свойственное человеку, все упорядочивать с принципиальной неупорядоченностью Венеции?
Где-то примерно к XV-XVI столетиям человек вырос из Венеции, да и вообще из рамок старого средневекового поселения. Ренессансные интеллектуалы стали мечтать об идеальном городе, в котором раз и навсегда будет установлен идеальный порядок.

Тринадцатый подвиг Геракла

Взглянуть на попытку создания такого города можно, проехав на поезде примерно часа полтора на юго-запад от Венеции. Там находится Феррара - бывшее владение герцогов д'Эсте.
К концу XV века это был маленький средневековый городок с замком, собором, ратушей и лабиринтом узких запутанных улочек. Но в нем правила династия образцовых ренессансных государей, стремящихся все вокруг переустроить соответственно требованиям эпохи. И вот герцог с характерным именем Эрколе I (проще говоря, Геркулес I) решил расширить город более чем в два раза. Причем сделать это не абы как, а по централизованно разработанному плану. Его архитектор - Бьяджо Росетти - такой план создал. И от герцогского замка в разные стороны устремились два новых проспекта, прямых как стрела.
В ренессансной части Феррары должна была навсегда исчезнуть старая безалаберная средневековая застройка. На "правильных" улицах требовалось ставить "правильные" дома. Аристократия маленького герцогства стала, в соответствии с желанием государя, возводить в новом городе свои дворцы - аккуратные ренессансные палаццо на прямых аккуратных проспектах.

Петербург иногда называют Северной Венецией, что выпячивает на первый план второстепенный водный фактор и затеняет качественные различия устройства двух великих городов. Правильнее было бы называть наш город Северной Феррарой, поскольку именно там впервые в европейской истории было опробовано создание поселения, устроенного принципиально иначе, нежели Венеция. Сегодня в мире значительно большая часть городской площади обустраивается по принципам, заложенным Росетти, нежели по тем, которые стихийно исповедовали различные венецианские архитекторы.

Впрочем, самой Ферраре от этого ни горячо, ни холодно. В XVI веке герцоги потеряли там власть, и городок захирел. Пространство, запланированное под развитие еще Геркулесом, Феррара сумела освоить лишь к 50-м годам ХХ столетия, лишний раз продемонстрировав тем самым иллюзорность всех великих прожектов.

Там, за лагуной

А что же Палладио? В Виченце - городке, расположенном в часе езды к северо-западу от Венеции, - он построил театр "Олимпик". Это, по сути, модель идеального города, еще более "правильного", чем получилась на практике Феррара. Улицы на сцене расходятся из одной точки. Зрители в зале чувствуют себя горожанами, собравшимися на огромной центральной пьяцце.

Палладио много построил в Виченце. Наверное, он вполне мог бы обустроить и город в целом, но не нашлось для него герцога, склонного к радикальным пертурбациям. Республика Святого Марка, как и всякая республика, вела себя значительно консервативнее ренессансного "самодержца". И все же увидеть палладианскую гармонию в Венеции вполне возможно.

Выберемся, наконец, из-за столика кафе, где мы уже засиделись, и пройдем по Пьяцетте до самой кромки воды. Встанем между двумя старинными колоннами, на одной из которых водружен крылатый лев - символ главного покровителя Венеции Святого Марка, а на другой - Святой Теодор, еще один покровитель. Взглянем на противоположный берег. Слева окажется Сан-Джорджо Маджоре. Справа, на другом острове, - Джудекке - еще один палладианский храм, Реденторе. Посредине Дзителле (пансион для девушек из бедных семей) - постройка несколько иного рода, но опять-таки палладианская.

Там, за лагуной, - царство Палладио. И в Европе - царство Палладио. Всюду, где правильный классический ордер вытесняет стихию и сумбур, - царство Палладио. Но в самой Венеции этот великий венецианец не царствует. И слава Богу.

Назад

Наверх