Петербургские страсти	2/4/2007

Петр Толстой // История старого лиса

Евгений АНИСИМОВ

Как-то раз фельдмаршал А.Д. Меншиков, находившийся в царствование императрицы Екатерины I на вершине славы и могущества, разоткровенничался с французским дипломатом. О своем товарище и коллеге по Верховному тайному совету Петре Андреевиче Толстом он сказал так: "Толстой во всех отношениях человек очень ловкий, только, имея дело с ним, не мешает держать добрый камень в кармане, чтобы разбить ему зубы в случае, если бы он вздумал кусаться". Слов нет: высокие отношения были у "птенцов гнезда Петрова"...

Путь из врагов в друзья через Италию

Вообще карьера трудно далась Толстому. Он встретил петровскую эпоху зрелым сорокалетним человеком и принадлежал к лагерю врагов Петра I - клану Милославских во главе с царевной Софьей, но, как человек умный, ловкий и, как тогда говорили, "пронырливый", быстро понял, что просчитался, поставив, так сказать, не на ту лошадь, и, как только Петр укрепился у власти, постарался сменить знамя.

Сделать это было непросто - врагов из клана Милославских царь не прощал. Уж слишком живы были для него ужасные воспоминания детства, когда во время стрелецкого бунта он, десятилетний мальчик, стоял на Красном крыльце в Кремле и видел, как вниз, на копья орущих стрельцов, сбрасывали его дядьев и других родственников. Толстой мог быть в той толпе.

Но Толстой был упорен и изобретателен - добиться доверия Петра ему было необходимо. Он делал все, чтобы искупить вину: воевал вместе с царем под Азовом, ревностно служил, став сначала прапорщиком, а потом капитаном Семеновского полка. В 1697 г. он вдруг отпросился у царя за границу в группе волонтеров - дворянских недорослей, ехавших по воле царя в Италию учиться морскому делу.

Толстому было уже 43 года - возраст тогда почтеннейший, он имел внуков и в толпе подростков, наверное, выглядел весьма странно. Конечно, не ремесло корабела, не морские приключения манили Толстого, а желание угодить, понравиться царю, обожавшего морское дело.

Из его путевого дневника видно, что морские дела для Толстого где-то на втором и третьем планах. Зато он знакомился со страной, выучил итальянский язык, игравший в Средиземноморье роль современного английского языка.

"Недреманное око"

Наградой за усердие было назначение Толстого в 1702 году посланником России в Стамбуле - месте беспокойном и опасном для русских дипломатов. Петр знал, куда определить Петра Андреевича с его способностями умного приспособленца. В течение десяти лет Толстой выполнял главную задачу, которую поставил перед ним самодержец: любой ценой удержать Турцию от вступления в войну с Россией, напрягавшей свои силы в борьбе со Швецией. За эти годы Толстой проявил выдающиеся способности дипломата, имевшего дело с Востоком, его безвольными правителями, хитрыми визирями, капризными евнухами. В жарком, неспешном, но таящем смертельную опасность мире Стамбула, где царили интриги, подкуп, убийства, где легкий намек (правильно или неправильно понятый) мог решить судьбу мира и войны, Толстой чувствовал себя как рыба в воде. Ему приходилось, как он писал, "недреманным оком елико возможность допускает" следить (с помощью платных информаторов) за жизнью сераля, взятками, подарками, пресекать интриги своих западных коллег, следить за действиями шведов - ведь после поражения под Полтавой Карл XII десять лет находился в Турции.

Это была тяжелая изматывающая жизнь. Порой посольство становилось тюрьмой, окруженной стражей, так что нельзя было выйти даже на базар за едой. Порой опасность возникала в стенах самого посольства. Однажды Толстой своими руками отравил служащего своего посольства, когда узнал, что тот захотел принять ислам, жениться на турчанке и покинуть миссию.
"Молодой подьячий Тимофей, познакомившись с турками, выдумал обасурманиться. Бог мне помог об этом сведать, я призвал его тайно и начал ему говорить, а он мне прямо объявил, что хочет обасурманиться; я его запер в своей спальне до ночи, а ночью он выпил рюмку вина и скоро умер; так его Бог сохранил от такой беды".

Редко в письмах убийц мы читаем описание их преступлений. Толстой же такое описание оставил: ведь царь должен был знать, как верно служит ему нижайший раб. И Петр это знал и держал в уме.

Роль государственного Иуды

С началом русско-турецкой войны в 1711 г., которую Толстой при всех своих способностях уже не смог предотвратить, посидев год в турецкой тюрьме, он был отозван на родину. Но в 1717 году в нем возникла острая нужда: требовалось отыскать в Европе и во что бы то ни стало выманить бежавшего за границу наследника престола - царевича Алексея Петровича.
Толстой, прибегнув к привычному ему оружию - хитрости, лживым обещаниям, угрозам, - с блеском выполнил царево задание, и благодаря Толстому царь Петр избежал больших династических и политических неприятностей. Привезя же царевича домой, сам Толстой, по указу царя, стал его следователем, вел допросы, "шил" дело об антиправительственном заговоре. Толстой пытал царского сына в застенке, а потом участвовал в тайной казни несчастного царевича.

Сохранилось письмо одного из офицеров, которые под командой Толстого ночью пришли в Трубецкой бастион, где содержали царевича, и задушили его подушками. За эти заслуги царь щедро наградил Толстого графским титулом, деньгами, деревнями, чинами "за показанную так великую службу... в привезении по рождению сына моего, а по делу злодея и губителя отца и отечества", хотя многие люди за спиной Петра Андреевича называли его Иудой, предателем и мерзавцем...
Царь поручил Толстому не только довести дело царевича до конца, но, оценив сыскные способности Толстого, назначил его руководить Тайной канцелярией - страшным для людей того времени сыскным органом. Петр ценил Толстого и как пыточного мастера, и как выдающегося дипломата, и вообще как умнейшего человека, изворотливого и беспринципного служаку, но... так никогда не доверял ему. Как-то в застолье, когда все перепились, Петр заметил, что Толстой притворяется пьяным и подслушивает вольные речи своих расслабившихся собутыльников. Тогда он подошел к Толстому, похлопал его по лысой голове и сказал: "Эх, голова, голова! Не была бы ты так умна, я бы давно отрубить тебя велел!" Эпизод примечательный, и если это анекдот, то очень выразительный! Тиранам всегда нужны такие умные, ловкие исполнители, когда-то и в чем-то провинившиеся, запачканные. Они - с червоточинкой, сидят "на крючке", и их мучает страх и за прежние грехи, и за нынешние преступления. Из года в год, изо дня в день они вынуждены вновь и вновь доказывать хозяину свою особую, исключительную преданность и любовь.

Время вынимать камень

Так и жил Петр Толстой, пока первый император не закрыл навсегда глаза. Тогда, в январе 1725 года, вместе с Меншиковым, Феофаном Прокоповичем Толстой возвел на престол вдову Петра - Екатерину I. Но в ее краткое царствование не было покоя старику. Екатерина часто болела, и Толстой больше всего боялся, что после ее смерти императором станет сын царевича Алексея - великий князь Петр Алексеевич, десятилетний мальчик - надежда всех, кто был недоволен петровскими преобразованиями. А уж новый император разберется с палачом своего отца.

И тут пути птенцов Петра роковым образом разошлись: Меншикову, который решил выдать свою дочь Марию за будущего юного императора Петра II, приход к власти сына царевича был как раз выгоден - он, на правах тестя и наставника, мог удерживать власть в своих руках.
Толстой - вместе с зятем Меншикова Девьером - пытался воспрепятствовать этому браку и хотел образумить Екатерину, попавшую под влияние Меншикова. Однако тот был настороже и знал, с кем имеет дело. И как только Толстой попытался помешать его планам, светлейший достал из-за пазухи свой камень - и тут карьера непотопляемого 70-летнего Толстого закончилась. По обвинению в государственной измене он был арестован. Следствие было предвзятое, поспешное, а суд был, естественно, шемякин - тот самый, которым Толстой в своей Тайной канцелярии судил людей, попавших к нему в лапы.

"Крайсветное место"

Приговоренный к смерти, Толстой был помилован новым государем Петром II и сослан на Соловки вместе с сыном, чья вина состояла только в родстве с отцом. С давних пор Соловки были местом страшным. Полтора года Толстой провел в тюрьме, а по описи после его смерти видно, что все меха, шубы и одежды заключенного истлели от сырости. Жизнь в каменном мешке Головленковой башни, где царили темнота, холод и голод, отличалась такой особой суровостью, что иным узникам каторга на материке казалась раем. Позже в своей челобитной один из заключенных Соловков - Михаил Пархомов - просил, чтобы "вместо сей ссылки в каторжную работу меня (б) отдали, с радостию моей души готов на каторгу, нежели в сем крайсветном, заморском, темном и студеном, прегорьком и прескорбном месте быти".

К тому же, как часто бывало со знатными узниками, охрана стремилась унизить, досадить прежде столь гордому вельможе, унижала его мелочными придирками. Толстые выдержали недолго. Уже в конце 1728 г. умер Иван Толстой, а в январе 1729-го умер и сам Петр Андреевич. Он пережил почти на год своего заклятого врага и гонителя Меншикова, к этому времени угасавшего на другом пустынном конце империи - в Березове.

Назад

Наверх