Взгляд	12/3/2007

Истина возможна. И даже не одна // Коммунизм умер, несмотря на чарующий образ

Дмитрий ТРАВИН

"Доказательства никакого нет, а есть психологическое внушение посредством какого-то зачаровывающего образа, убивающего скепсис". Так утверждает Александр Мелихов в статье "Почему невозможна социальная истина", опубликованной еженедельником "Дело" 19 февраля 2007 г.

Несмотря на кажущуюся оторванность темы статьи от практических вопросов нашей жизни, мне размышления Мелихова представились чрезвычайно актуальными. Ведь он размышляет о том, почему никак не могут договориться между собой этатисты и либералы, демократы и сторонники твердой руки. По Мелихову получается, что в политике, экономике, социальной сфере никто никому никогда ничего не докажет. Люди будут строить лишь тот мир, который привлечет их эмоционально.

Я как человек, занимающийся, помимо журналистики, еще и наукой (то есть собирающий некоторые доказательства), с этим выводом никак не могу согласиться. И рискуя быть обвиненным в том, что подгоняю факты под некий психологически чарующий меня образ, постараюсь привести некоторые данные, опровергающие концепцию Александра Мелихова.

Образ образом, но нужна и пища

Если мы отвлечемся на минутку от текущих суетных споров и взглянем, появились ли какие-нибудь убедительные доказательства в экономической области за последние, скажем, несколько десятилетий, то увидим, как один из самых зачаровывающих образов столетия отступил под упорным давлением неприятных для него фактов. Речь идет о коммунистической экономике.

Еще в 50-х гг. ХХ века она даже на Западе казалась многим хорошо образованным людям вполне работоспособной. Но уже в 70-80-х гг. на этот счет возникли серьезные сомнения. А сегодня никто в мире не пытается осуществлять тотального огосударствления и управлять посредством госпланов.

Какой образ более чарующий - братское коммунистическое общество, в котором всё честно и справедливо, или рыночное хозяйство, построенное на корысти и конкуренции? Несомненно, первый вариант привлекательнее для исстрадавшихся человеческих душ. Но невозможно все время кормить образами лишь души. Приходится думать и о подкормке пищей тел. А здесь коммунизм проигрывает.

Возьмем другой пример, на этот раз из далекого прошлого. Характеризуя Евгения Онегина, Пушкин чуть ли не в качестве определяющей черты своего героя выделил, что тот "Читал Адама Смита и был глубокий эконом./ То есть умел судить о том,/ Как государство богатеет,/ И чем живет, и почему/ Не нужно золота ему,/ Когда простой продукт имеет".

В этой фразе - отголосок главной европейской дискуссии XVIII века.

Меркантилизм - экономическое учение эпохи абсолютизма - ограничивало свободу предпринимательства и поощряло бизнес лишь для того, чтобы насытить государство золотом. А то, в свою очередь, использовалось для укрепления королевских армий и ведения войн. Но прошло время, и выяснилось, что даже с ведением войн (не говоря уже о росте благосостояния) у государств, строящих свою экономическую политику на принципах меркантилизма, дело больше не ладится. Пришлось заняться выпуском "простого продукта".

Экономические системы умирают именно потому, что накапливается достаточное количество фактов, однозначно свидетельствующих об их неэффективности. Дискуссии, правда, интенсивно ведутся до тех пор, пока смена поколений не выводит из идеологической битвы апологетов старых систем. А потому порой кажется, будто некая идея жива даже тогда, когда на практике ею уже никто не руководствуется. Но рано или поздно все же выясняется, что сторонников меркантилизма (или коммунизма) больше нет.

Приведу еще один пример - из области международных отношений. В эпоху расцветающего национализма многим казалось, что для поддержания величия нации нужны агрессивные войны. Как вознесся дух французов, когда они с Наполеоном прошли через всю Европу! А как гордились немцы, когда "белокурая бестия" дошла до Волги! Разве могут сегодняшние победы на футбольном поле сравниться с былыми победами на полях сражений? Разве чарующий образ великого императора, покоящегося в гробнице Дома инвалидов, можно сопоставить с "чарующим образом" мсье Зидана, одержавшего победу над итальянским футболистом посредством неожиданного удара противника головой?

Увы, приходится довольствоваться Зиданами, поскольку триумфы по методу Наполеона обходятся народам слишком дорого. И это тоже есть факт, с которым сегодня никто из серьезных людей не спорит.
Таким образом, я не стал бы столь уж сильно низводить социальные науки с их научного пьедестала, как это делает Александр Мелихов, оказавшийся в своей статье слишком уж категоричным. Но вот в чем он совершенно прав, так это в том, что "при выборе моделей социально-политических люди пытаются решить сразу две взаимоисключающие задачи: добиться практической эффективности и выстроить психологически приемлемую воображаемую картину мира". Это очень важное наблюдение, и оно, на мой взгляд, полностью окупает излишнюю и непринципиальную для статьи категоричность некоторых оценок.

Что молодому здорово, то старому - карачун

Сколько раз я лично сталкивался с тем, что выводы, вполне очевидные и доказанные для меня, не являются столь же очевидными и доказанными для ряда моих оппонентов. Я спорил, убеждал, приводил факты, добытые в результате многолетнего труда. А потом убедился, что все это бесполезно, поскольку доказанный (как мне представляется) факт просто не вписывается в ту картину мира, в которой оппонент чувствует себя достаточно комфортно.

Самый яркий пример: мой любимый тезис - Россия является нормальной европейской страной, и модернизация у нас проходит примерно тем же путем, что и на Западе, только с некоторым отставанием. Для обоснования этого тезиса я написал двухтомник "Европейская модернизация" (совместно с О. Маргания), однако на многих людей старшего поколения никакие аргументы не действуют. Все разочарования нашей жизни 70-90-х гг. привычно списываются на "особый путь" России - "несчастной страны с ужасным народом и еще более ужасными властями". Ведь признать, что в России постепенно накапливаются позитивные перемены, - значит для некоторых фактически признать, что жизнь прожита зря, что старшие поколения не успеют толком воспользоваться их плодами.
Но стоит мне выйти с этими же тезисами к студенческой аудитории, как картина коренным образом меняется. То, что никак не докажешь пожилым, для молодых - банальность. Для двадцатилетних нормальность России - вещь очевидная. Они пользуются экономическим бумом, притоком нефтедолларов, возможностью получить хорошую работу в России или за рубежом, не задумываясь толком даже о том, насколько стабильно процветание. А уж тезис - "Россия - несчастная страна с особой судьбой" - для молодых людей, как правило, вообще полная ахинея.

Привожу этот пример отнюдь не для того, чтобы показать свою правоту (как всякий исследователь, я допускаю, что ошибаюсь и неправильно интерпретирую факты или не имею их в достаточном количестве). Но вот факт диаметрально противоположных оценок со стороны различных поколений, на мой взгляд, весьма убедительно свидетельствует в пользу концепции Мелихова.

Больше концепций, хороших и разных

Вот вопрос: а может ли быть иначе? Мелихов, видимо, полагает, что может, и пишет: "Секуляризация хотя бы той же экономической науки значительно уменьшила бы противостояние различных школ, а может быть, даже уменьшила их число". Но каким образом осуществить такую секуляризацию? Вывести особую породу экономистов, у которых вместо сердца арифмометр? Которые выросли в пробирке, независимы от авторитетов, никогда не спорили об идеалах и никогда не принадлежали к определенному поколению со всеми открытиями и заблуждениями, свойственными этому поколению?
Меня лично ситуация "два экономиста - три мнения" не слишком беспокоит. Мне кажется, что для эпохи постмодерна, когда нет единого канонического учения и все ценности относительны, подобное положение дел вполне естественно. Оно совсем не грозит нам особыми проблемами.

В практическом плане, как я попытался показать выше, нежизнеспособная экономика все равно уступает место более эффективной, даже если в какой-то момент тысячи экономистов бьют себя в грудь, доказывая, что уже следующее поколение будет жить при коммунизме. А как раз следующее-то поколение и похоронит этот их коммунизм, поскольку от всех светлых образов отцов, вместе взятых, детям слаще не станет.
А вот в теоретическом плане разнообразие мнений - вещь полезная. В социальных науках я сегодня, скорее, ощущаю нехватку альтернативных концепций и по-настоящему "бредовых" идей, нежели их излишек. Ученые, воспитанные кто в библейской, кто в марксистской догме, ленивы и нелюбопытны. Долбят свою узкую тему, отрабатывая грант или нарабатывая спецкурс, а о том, чтобы каким-то образом увязать имеющиеся в их распоряжении факты с зачаровывающими образами, думают мало.

Мне представляется, что в перспективе, по мере усложнения мира, мы, скорее всего, будем иметь еще больше различных теоретических моделей социума, чем имеем сегодня. Каждый "примерит мир" на себя, каждый найдет свой собственный чарующий образ, в наибольшей степени соответствующий его индивидуальности.

Назад

Наверх