Взгляд	12/3/2007

Наша жизнь и "Жизнь других"*

Михаил ЛЕМХИН // Сан-Франциско

С одной стороны, Михаил Лемхин - наш постоянный автор и в рекомендациях никаких не нуждается. Эссеист и знаменитый фотограф, мастер. Две замечательные книги, выставка в Русском музее, все такое.

С другой стороны, он слишком давно проживает слишком далеко, а профессию себе выбрал - понимать других, о себе же самом - ни единого слова. И все привыкли к такой его роли - наблюдатель, портретист, интервьюер, невозмутимый посредник между публичной персоной и публикой, - ни слова о себе.

И вот вдруг его задело за живое, разобрало - его, сан-францисского петербуржца, неожиданно достал новый фильм, сделанный в Германии.

Фильм оказался про то, что и в тайных политических полициях служили, случалось, субъекты, не чуждые человеческих чувств, и кое-кто из них кое-кого, бывало, щадил, - так не пора ли взглянуть на вещи шире, с новой моральной высоты? Не пора ли цивилизованному человечеству перестать презирать и ненавидеть чохом всех этих стукачей-палачей - ведь это так негуманно и попахивает презумпцией коллективной ответственности. Как будто ни одна проститутка не может перейти на рельсы добродетели.

Тут в разговоре журналиста с режиссером - бывшего советского человека с новым немецким - камень не уступил косе.

Потому что Михаил-то Лемхин, в отличие от нового немца, представляет себе данный сюжет не по чужим мемуарам. И точно знает, как знает всякий, на кого обращался безжизненно-зловещий взгляд ГБ, - поступающие в эту организацию уходят из человечества и захлопывают за собой дверь.

Они не люди, потому что не считают людьми никого из нас. И они никогда не прощают тех, кого не сумели унизить.

Лемхина - не сумели. Он увез с собой в Америку незабываемый тошнотворный опыт общения с ними. А они, наоборот, никуда не делись и строят, наслаждаясь, свой суверенный капитализм.

В Германии с ними обошлись было пожестче - но вот кое-кто уже расчувствовался - как этот немецкий кинорежиссер.

И ведь что характерно - он за этот фильм получил "Оскара".

Самуил ЛУРЬЕ

Капитан "Штази" (гэдээровский вариант КГБ) Герд Вейслер включил магнитофон и начал допрос. Юноша, сидящий перед ним, "заключенный 227", отвечает коротко: зашел к приятелю, слушали музыку, о побеге в Западный Берлин ничего не знаю, кто помогал - мне неизвестно. Затем нам показывают аудиторию - Герд Вейслер читает лекцию курсантам Академии секретных служб в Потсдам-Эйхе.

На экране - явно не первый час - продолжается допрос. Заключенный 227 сидит на том же стуле - руки под себя ладонями вниз.
Вейслер проматывает пленку. "Слушайте внимательно", - говорит Вейслер студентам.

Мы видим, как он, сменив очередного следователя, опять занимает свое место в кабинете. Заключенный умоляет, чтобы ему разрешили поспать хотя бы один час. Вейслер объясняет курсантам: непрерывный допрос - наилучший метод получения информации. Слушайте внимательно, говорит Вейслер, заключенный повторяет свои ответы почти слово в слово. Когда человек говорит правду, он может перефразировать, может то же самое сказать иначе. Если он повторяет одни и те же слова - значит, он лжет. Обратите внимание: заключенный подавлен, объясняет Вейслер. Если человек невиновен, он будет шуметь, он будет возмущаться. Преступник подавлен, потому что он знает о своей вине.
Слушайте внимательно, говорит Вейслер. Он проматывает пленку. Заключенный 227 плачет и, всхлипывая, называет имя того, кто помогал перебежчику. "Повторите громче", - требует Вейслер. Заключенный повторяет: "Вернер Глиска". Заключенного 227 уводят.

"А теперь слушайте внимательно", - говорит Вейслер студентам. Мы видим, как Вейслер в медицинских перчатках отвинчивает винты, снимает обивку со стула, кладет ее в специальную банку и закрывает ее притертой пробкой. И объясняет слушателям: обивка стула, на которой много часов лежали потные ладони допрашиваемого, может понадобиться, чтобы ее понюхала собака в случае побега. "Те, с кем вы имеете дело, - враги социализма. Никогда не забывайте этого", - так заканчивает свою лекцию капитан Вейслер.

Курсанты аплодируют. Действительно блестящая лекция. Время - 1984 год.
Аплодирует Вейслеру и полковник Антон Грубиц, старый приятель, однокурсник вот по этой самой школе, а теперь начальник Герда Вейслера. Разумеется, Грубиц пришел сюда не для того, чтобы насладиться лекцией своего подчиненного. Он пришел, чтобы пригласить подчиненного в театр. Пьеса называется "Лица любви", автор - известный писатель Георг Драйман. Вейслеру поручается собрать материалы о Драймане.

В квартире Драймана устанавливают микрофоны, на чердаке организуют наблюдательный пункт: столы с аппаратурой, монитор для камеры наружного наблюдения, удобный стул, пишущая машинка.
Герд Вейслер на своем посту слышит каждый звук, каждое слово, произнесенное в квартире Драймана. Вот гости на дне рождения Драймана спорят, и один из них называет другого стукачом. Вот Драйман разговаривает с опальным режиссером Альбертом Джерзкой. Вот Драйман и его подруга, актриса Криста-Мария Шиланд, занимаются любовью. Вейслер фиксирует в своем отчете: "23 часа 4 минуты - Вероятно, происходит совокупление".

Жизнь Вейслера - это его работа. У него нет семьи, он живет в новом многоэтажном блочном доме, в квартире, похожей на гостиничный номер, где компанию ему составляет только телевизор, рассказывающий о сельскохозяйственных новостях и партийных конференциях. И постепенно жизнь других - жизнь Драймана и его подруги - вовлекает Вейслера в свою орбиту, из наблюдателя он превращается в соучастника, сочувствующего соучастника. Сначала он дает Драйману возможность узнать об отношениях Кристы с министром культуры (бывшим чином из "Штази"), потом пытается предостеречь Кристу от очередной встречи с этим министром. А затем, чтобы спасти Драймана от ареста, составляет одно за другим фальшивые донесения.
Я обрисовываю сюжет картины лишь пунктиром и уверен, что большинство читателей саркастически улыбнется - так не бывает. Мало кто поверит в подобную метаморфозу капитана госбезопасности. Мало кто поверит, что в 1984 году такой человек - искренне убежденный в правоте социализма - вообще возможен. Капитан "Штази" - человек, прослуживший 20 лет в органах - должен быть либо карьеристом, либо садистом, либо малоразвитым типом, или представлять собой букет из всех этих качеств, перевязанный хорошей долей цинизма. И, следовательно, он уже не раз соприкасался с жизнью других и не терял при этом эмоционального равновесия. И сомнительно, чтобы, даже потеряв равновесие, такой человек вдруг совершил поступок, опасный для его карьеры.

Да, мы знаем два-три случая, когда люди из этого ведомства порывали с ним, но никто из них не действовал под влиянием эмоций, а тем более из симпатии к ближнему.
Так в жизни. Но перед нами не документальная повесть, а произведение искусства, у которого свои законы.

Я, конечно, с легкостью мог бы сказать, что режиссер Флориан Хенкель фон Доннерсмарк, тридцати четырех лет от роду, выросший в Нью-Йорке, Западном Берлине, Франкфурте и Брюсселе, ничего подобного на своей шкуре не испытал. Что он сделал фильм о "жизни других". И такое замечание могло бы показаться кое-кому вполне убедительным аргументом, перечеркивающим картину Доннерсмарка. Я, однако, хочу заметить, что при всем нашем желании пестовать и лелеять свой уникальный опыт, прошло уже 15 лет после развала Советского Союза, 17 лет после падения Берлинской стены, и все, о чем говорит Доннерсмарк, для немцев стало частью истории, а для молодых немцев, ровесников режиссера, - такой же, вероятно, мифологией, как фашизм и Вторая мировая война. Уже не говоря о том, что и в 1984 году атмосфера и сама фактура жизни социалистического рая для большинства человечества были, слава Богу, не только невнятны, но и непредставимы. И если вы хотели рассказать о нашей жизни людям, живущим в нормальном мире, вам нужны были не факты и детали, вам нужно было построить свой рассказ таким образом, чтобы ваши слушатели смогли пережить какое-то событие, какую-то историю вместе с вами. То есть чтобы это переживание стало их собственным опытом.
История, которую рассказывает нам Флориан Доннерсмарк, не о деталях и даже не о фактах, а об атмосфере эпохи. И эту атмосферу она, несомненно, передает. Да, конечно, капитан Герд Вейслер не выглядит типичным сотрудником органов, но характер, созданный режиссером и замечательным актером Ульрихом Мюхе, убеждает, и мы верим этому характеру. Как именно работала подслушка? Мог ли какой-нибудь сотрудник подать фальшивый рапорт? Если вас интересуют такие вопросы, вам лучше открыть специальную книгу по истории "Штази". Вы узнаете факты. Но пережить то, что переживали люди, отгороженные стеной от человечества, - в той степени, в какой это возможно пережить вчуже, - может помочь вам только искусство.

Разумеется, есть люди, которые знают и помнят факты. При всем желании, очень трудно читать или видеть описание того, что ты сам лично испытал. В этом случае у вас не только свой собственный опыт, но и многие годы, прожитые с этим опытом. Здесь возникают другие вопросы. Об этом мы беседовали с Флорианом Доннерсмарком.

Вы готовы назвать Герда Вейслера хорошим человеком? Фильм начинается со сцены допроса. Полагаете ли Вы, что вот этот юноша, физически и морально истязаемый Вейслером, сломленный и раздавленный им, полагаете ли Вы, что этот юноша может назвать Герда Вейслера хорошим человеком?

- Конечно, не тогда. Не в тот момент.

- Может ли христианин называть святого Павла хорошим человеком, после того как он столь страстно уничтожал христиан?.. Думаю, что нужно уметь простить. Не забыть, а простить. Я думаю, что если бы этот юноша смог, как в кино, проследить за тем, что произошло с Вейслером, он бы понял, что Вейслер изменился. А если человек действительно по-настоящему изменился - он уже не тот человек, он стал совсем другим.

- Вот Горбачев - я знаю, что в России его не любят, - Горбачев, например, был сталинистом, убежденным сталинистом. Когда умер Сталин, он плакал как ребенок...

- Я думаю, он был убежденным сталинистом. Он верил, он был верующим человеком. Но прошло время, и он понял, что вся эта система противоречит здравому смыслу, и он попытался ее изменить. Конечно, он не планировал того, что получилось, но он начал менять.

- Я понимаю, о чем Вы говорите. Возьмем другой пример - Ленин. Вы знаете эту книгу Максима Горького о Ленине? Известны ли в России слова Ленина про "Лунную сонату" из этой книги?

- Думаю, это показывает нам вот что. Чтобы быть верным идеологии, нужно закрыться, отгородиться, отключить свои чувства. Думаю, Ленин именно это и говорит: я не хочу чувствовать, я только хочу делать... Наш фильм рассказывает о человеке, который забыл, насколько чувства могущественны. Приоткрыв чувствам дверь, он теряет контроль, он тонет в чувствах... Я вижу, Вы опять готовы возразить. В чем же Ваши сомнения? Вы считаете, что, даже если человек изменился, его нельзя назвать хорошим человеком?

- Я с Вами согласен. И это, конечно, правильно, что для таких людей у нас существуют сейчас ограничения в профессиональной деятельности, что офицер "Штази" не может работать, скажем, учителем или судьей... Но, полагаю, Вейслер и сам сказал бы, что должен нести ответственность за то, что делал. Однако в моральном плане его нельзя окончательно осудить и проклясть. Это как история о Блудном сыне или, даже точнее, как притча о хозяине, который нанимал работников в свой виноградник (от Матфея, глава 20 - М. Л.). Помните? О хозяине, который платит одинаково и тому, кто работал весь день, и тому, кто работал один час. Вы понимаете, если были хорошие намерения, этого уже достаточно. Это христианская идея, что, если на смертном одре, в свой последний миг ты чувствуешь раскаяние, ты уже спасен.

- Я соглашусь с Вами. Наверное, трудно ожидать от этого молодого человека, чтобы он простил. Если бы он сказал: Герд Вейслер - чудовище; если бы он сказал: я не подам ему руки, даже не поверну голову в его сторону, - я бы понял. Но все же я верю, что нужно оставить и Герду Вейслеру последний шанс.

Здесь Вы совершенно правы. Поэтому мне очень интересно будет поехать в Россию, когда фильм там выйдет... Люди смогут увидеть, что у нас вся эта структура, державшая в подчинении и страхе каждого жителя Восточной Германии, окончательно сломана и уничтожена. Люди должны осознать, что если они хотят настоящих перемен, то же должно произойти и в России... По крайней мере, посмотрев наш фильм, люди поймут, что это возможно.

-----

*- "Das Leben der Anderen" ("Жизнь других"). Режиссер Флориан Доннерсмарк.
Фильм удостоен 7 немецких национальных премий "Лола" за 2006 год: лучший фильм, лучший режиссер, лучший сценарий, лучший актер, лучший актер второго плана, лучший дизайн, лучшая операторская работа. Премия "Оскар" 2007 года в номинации - лучший фильм на иностранном языке.

Назад

Наверх