Комментарии	5/3/2007

Это наш город!

Даниил КОЦЮБИНСКИЙ

"Патронов не жалеть!" "Царь убил веру в царя..." - эти слоганы столетней давности вертелись в памяти все время, пока продолжался этот поистине фантастический опыт новейшей российской власти по отработке на петербуржцах приемов и методов самосохранения режима в непростых условиях 2007-2008 гг.

С той все же поправкой, что место патронов ныне заняли дубинки и снаряды со слезоточивым газом, а роль упрямо-безвольного императора с успехом выполнила вся власть в ее совокупности.

Как и тогда, 9 января 1905 года, первый вопрос, который возникал у очевидцев: "Зачем?" Зачем запрещать то, что не несет никому никакой угрозы? Зачем бить наотмашь и швырять на асфальт пожилых мужчин и женщин? Зачем с остервенением выхватывать лозунги и знамена, лупцуя дубинками по головам субтильных молодых людей интеллигентного вида? Зачем не давать говорить тем, кто хочет быть услышанным? Зачем рвать из рук мегафоны, пинать в живот, бросать в милицейские машины журналистов с фотоаппаратами? Зачем силой стаскивать с парапета и бить головой о камни, а затем дубинками по всему телу того, кто, по закону, обладает неприкосновенностью, - а именно так в двух шагах от меня бойцы ОМОНа расправились с депутатом ЗакСа Сергеем Гуляевым, шедшим до этого во главе колонны и ставшим настоящим героем этого дня?

Вопрос: "По какому праву?" - как-то сам собой растворился в слякотной подножной грязи. Но - зачем?..

Для чего на протяжении нескольких дней, как будто нарочно, оповещать весь город - по радио, ТВ и даже на станциях метро - о том, что состоится "запрещенный митинг", на который "не следует ходить"? Зачем нагонять в центр города несколько тысяч "силовиков" - едва ли не вдвое больше, чем самих митингующих?

Неужели так страшна организовавшая "Марш несогласных" "Другая Россия", у которой по сей день ни программы, ни зажигательного ключевого лозунга, ни по-настоящему харизматичного лидера?

Чем рисковало "высшее руководство", если бы несколько тысяч человек, подобно тому, как это уже не раз происходило в последние годы, прошествовали к Смольному и там, постояв с флагами и метнув десяток лозунгов в промозглый воздух, приняли бы ни к чему и никого не обязывающую "резолюцию"?

Похоже, власть - и в Москве, и в Петербурге - сама ни секунды не верит ни своим убойным рейтингам, ни успокоительной социал-астрологии Павловских-Белковских и с ужасом ждет, что в какой-то момент в толпе вдруг раздастся: "А король-то - голый!", и волна ненависти в сей же миг сметет самодержцев-самозванцев, как уже не раз бывало в российском прошлом.

Парадокс в том, что этой настроенческой волны, леденящей воображение "вертикальных особ", в массах пока нет, - есть аморфное безразличие и раздражение, не более того. Однако в результате таких "маленьких победоносных войн" против своего народа, спровоцированных властью и "отработанных по полной", в людях неизбежно пробуждается то, что не учредить ни на какие "деньги Березовского", но что уже потом не вытравить никаким слезоточивым газом: чувство яростной ненависти к "этой власти", чувство того, что власть - это враг, которого надо обязательно победить и изгнать из пределов своего города.

"Это наш город!" - скандировали демонстранты, приближаясь к очередному милицейскому кордону, и в итоге прорывали, на первый взгляд, неприступные цепи людей, одетых в черное, упакованных в каски и бронежилеты и сыплющих удары дубинками и ногами направо и налево.

Именно этот "регионалистский" лозунг (впервые родившийся на одном из недавних митингов против "Газоскреба"), не предусмотренный ни "Другой Россией", ни участвовавшими в марше партиями, стал главной речевкой шествия. И как бы подтверждая то, что это, в первую очередь, был именно марш петербуржцев, не согласных с нынешней властью, а не "фанатов Другой России" или "вообще россиян", вели себя и лидеры шествия.

Михаил Касьянов, выступивший перед собравшимися в самом начале мероприятия на площади Восстания, затем, как свидетельствуют очевидцы, изящно погрузился в "Мерседес" и отбыл по неотложным делам в направлении аэропорта. Гарри Каспаров, дошедший с демонстрантами до здания Городской думы, произнес пространную речь, однако, как только ОМОН предпринял попытку изгнания ораторов с думского крыльца (таких штурмов было несколько), отбыл под прикрытием личной охраны, по утверждению очевидцев, в даль Перинной линии. Помню, как он пытался, стоя внизу, уговорить Сергея Гуляева, забравшегося с мегафоном на самый верх, "поскорее заканчивать".

До конца оставались с митингующими и продолжали говорить в мегафон (что вызывало особо жесткие действия со стороны ОМОНа) только "местные" - Гуляев, Максим Резник (лидер СПб отделения "Яблока") и Андрей Дмитриев (лидер петербургских нацболов). Правда, следует отметить, что председатель НБП Эдуард Лимонов отсутствовал на шествии не по своей воле: утром в субботу, по свидетельству А. Дмитриева, он был задержан, избит и отправлен под конвоем в мировой суд.

В какой-то момент - кажется, это был заключительный акт "взятия думского крыльца" - я вдруг непроизвольно оказался "в рядах ОМОНа". В свою очередь, омоновцы также не могли пошевелиться, поскольку на них со всех сторон напирала толпа. Я увидел, что омоновцам тоже не по себе. Со всех сторон неслось: "Фашисты! Кого вы бьете? Стариков! Блокадников! Детей!" С полминуты люди в черном собирались с духом. Потом сгрудились поплотнее и, отшвырнув меня на какую-то гранитную тумбу, стали яростно пробиваться к своим...

Назад

Наверх