Комментарии	26/2/2007

Свобода слова и пропаганды

Алексей ШУСТОВ

В череде событий февраля 2007 года многих опечалило известие о кончине Ильи Кормильцева. Меня же это трагическое событие навело на размышления о свободе слова в сегодняшней России.

Масс-медиа, внезапно бросившиеся рассказывать о поэте (пока жив-здоров - что о нем говорить?), неоднократно называли его "последним бунтарем русского рока". И действительно, если мы посмотрим сегодня на российскую рок-сцену, то не увидим никого, кто своим творчеством выражает хоть какой-то социальный протест, подобный памятному нам по 1980-м годам. Максимум, что можно обнаружить, - это неприятие попсы и мажорства да пропаганда свободного от условностей образа жизни. И никто не поет о давлении системы, о неприятии существующего устройства общественных отношений.

Примерно в те же дни, когда повзрослевшие фаны русского рока поминали Илью Кормильцева, на одном из музыкальных каналов в передаче "Тогда и сейчас" я увидел клип Константина Кинчева "Трасса Е-95", уже давно отправленный в архивы. Эта добрая душевная песня - из середины 1990-х годов, она типична для рок-н-ролльщиков того времени, перешедших от социальных вопросов к темам философским, психологическим и лирическим. Мне вдруг вспомнился скандальный концерт "Алисы" в "Юбилейном" 17 ноября 1987 года, перед которым Костя Кинчев отбивал у "ментов и прочих гадов" свою беременную жену, а потом пел со сцены: "Эй, ты, там, на том берегу!" и "В городе старый порядок!" Что заставило его через несколько лет произносить совсем другие слова?

Ответ лежит на поверхности: та система, против которой протестовали лидеры русского рока в 1980-х годах, развалилась, и, в силу отсутствия прежнего противника, они переключились на темы более актуальные, житейские и личные. Так всегда бывает: если общественно-политическое устройство не позволяет людям высказывать свою точку зрения прямо через соответствующие публичные каналы, то они начинают проявлять себя в иносказательном творчестве и протест уходит в художественные произведения. Так было при Николае I, при Сталине, во время застоя. А когда режим "отпускал", творческие силы быстро переключались на другие проблемы, философские и гуманитарные: во второй половине XIX и начале XX века, во время хрущевской оттепели и, наконец, 15 лет назад.

Так вот если верно, что в России сейчас (с 2003 года, а то и с 1999-го) идет наступление на свободу слова, если существующий авторитарный режим действительно мешает людям высказываться, если возможности для открытого самовыражения исчезают, то мы должны наблюдать заметный подъем в творчестве поэтов, певцов, писателей, которые в своих произведениях дают выход тем мыслям и чувствам передовой части общества, что не могут быть высказаны открыто. И как, наблюдаем мы его?

Да нет, не видно ничего подобного. Самовыражение наиболее талантливых людей искусства по-прежнему связано с общечеловеческими и межличностными проблемами, как и в течение всех 1990-х. А воспоминания о протесте превратились в откровенный китч. В качестве иллюстрации опишу картину, которую я регулярно наблюдаю в одном из прибежищ победившей буржуазности - питерском ночном клубе "Арена". Там по выходным выжившие в перипетиях смутного времени и обросшие жирком мальчишки перестроечных времен, у которых сейчас дела идут более чем хорошо, с упоением и, очевидно, с насмешкой подпевают танцевальному ремиксу московского ди-джея Паши Корейца, сделанному "на костях" творчества Виктора Цоя: "Мы ждем перемен!" Хотя именно перемен они боятся больше всего.

Одновременно мы имеем обильную оппозиционную публицистику в относительно маргинальных СМИ, а также цветущее бурным цветом на просторах интернета разоблачение действующей власти по всем возможным направлениям. Но это все открытое, общедоступное и нерецензируемое самовыражение авторов, которому никто не препятствует и которое никто не запрещает!

Конечно, разгул критики отсутствует на общенациональных телеканалах. Но не надо путать свободу слова со свободой ведения пропаганды. В любом государстве возможности для последней имеют лишь те, кто находится у власти. Даже в США. Помню, как с 1996 года оказались свернуты финансируемые из американского бюджета российские программы Национального демократического института международных отношений, занимавшегося пропагандой американской политической системы у нас в стране. Его сотрудники однозначно объясняли это предшествующей победой республиканцев на выборах в Конгресс. У нас же КПРФ никогда не имела официальных медиа-возможностей для ведения своей пропаганды.

Убежден, что сегодня ничто, кроме отсутствия конкурентоспособных идей, не препятствует российским гражданам, недовольным существующим режимом, вести агитацию, расширять ряды своих сторонников и эффективно участвовать в политике. Большевикам в начале XX века было гораздо сложнее. Если оппозиция сможет сформулировать соответствующие вызовам нового века предложения, у нее появится шанс побороться за власть. Каналы для распространения идей никто не перекрывает, и свободе слова в России угрозы пока нет. Если же, не дай Бог, страна покатится к настоящему тоталитаризму, то вскоре мы, несомненно, снова услышим версии известных песенных строк, сначала констатирующих: "...одни слова для кухонь, другие для улиц...", а затем и призывающих: "Время менять имена!"

Назад

Наверх