Взгляд	19/2/2007

Навстречу Октябрю // "За создание революционной ситуации" // "Слабый царь Николашка"

Борис Колоницкий

В 1967 году в СССР шумно и пышно праздновался юбилей Октября. Бурная активность властей породила множество анекдотов. Один пародировал стиль советских указов: "Президиум Верховного Совета СССР постановил наградить (посмертно) орденом Ленина Романова Николая Александровича за создание революционной ситуации в 1917 году".

Многие полагают, что последний император своими неразумными действиями и (или) своим необъяснимым бездействием подтолкнул революцию.

Николай II не был очень уж хорошим политиком. Однако общественная и политическая ситуация в России начала ХХ века была столь запутанной, что и самый блестящий политик вряд ли бы провел государственный корабль через лабиринты рифов.

Но важно не только то, каким был царь на самом деле, а то, как его воспринимали противники монархии и ее сторонники.

Державный вождь

Для существования монархии необходимы монарх и монархисты. Падение же монархий не всегда объясняется только сокращением числа сторонников этого способа правления или отрицательными качествами главы государства. Монархизм власти и монархизм подданных должны иметь точки соприкосновения. А так как общество меняется, то следует корректировать образы власти.

Начало войны способствовало росту популярности царя. Правда, военный патриотизм не всегда был монархическим. Современник описывал настроения студентов: "Одни шли на войну с пением "Боже, царя храни", а другие - с пением "Марсельезы"". Последние полагали, что война, в конечном итоге, будет способствовать демократизации России и общественному прогрессу.
В то же время наблюдался и рост монархизма. Поездки царя по стране превращались во внушительные патриотические манифестации. Иногда проявления почитания смущали самого царя: он пытался избежать ситуаций, когда ему целовали руку. Но это не останавливало преданных монархистов. А эпизод, когда сотни восторженных солдат бросились к застрявшему автомобилю царя и пронесли его на руках, запомнился всем присутствующим.

Даже некоторые былые противники царя демонстрировали в сложившейся ситуации свою верноподданность: "Теперь я допускаю пение "Боже Царя" и коленопреклонение. Иначе, пока мы не можем выразить своего энтузиазма, а он в нас силен, кровь бунтует и горит жаждой победы. Там, под звуки мощного гимна, объединяются души и лавиной текут наши войска".
Однако военно-патриотический монархизм образца 1914 года не представлял собой единого целого. Поддержка царя порой была условной: люди поддерживали императора постольку, поскольку, с их точки зрения, это способствовало успешному ведению войны.

Между тем эффективность царя как лидера воюющей страны вызывала все большие сомнения. Образ могучего государя подвергался коррозии.

Царь-предатель

Необычайно важную роль с начала войны стал играть великий князь Николай Николаевич - он был назначен верховным главнокомандующим.
Сей пост, по идее, должен был занять сам император, поэтому власть главнокомандующему предоставлялась весьма большая. Однако министры смогли уговорить Николая II отказаться от этой должности, и он назначил своего родственника.

По мере того, как война затягивалась, "разделение властей" военного времени пагубно сказывалось на функционировании государственного аппарата: Ставка верховного главнокомандующего давала прямые указания царским министрам и их ведомствам. Чиновники не всегда знали, кому они должны подчиняться. Задолго до февраля 1917 года в стране заговорили о "двоевластии".
Не только растущая власть верховного главнокомандующего, но и его популярность создавали проблемы. Сам царь, впрочем, этому способствовал, награждая великого князя орденами и почетным оружием. Портреты сурового главнокомандующего украшали крестьянские избы, а патриотические плакаты изображали великого князя, скачущего по полю боя на лихом коне. Слухи изображали великого князя как вездесущего и всемогущего полководца, появляющегося на самых опасных участках фронта и спасающего ситуацию своим личным вмешательством. Находились "свидетели", которые "видели", что он лично расправляется с нерадивыми интендантами и генералами-предателями.

Казалось, популярность представителя династии, возглавляющего вооруженные силы России, будет способствовать росту авторитета царствующего дома, прежде всего самого императора.
Однако этого не произошло. Популярность великого князя росла за счет авторитета императора. Так, уже в сентябре 1914 года поползли слухи о том, что царь-де готов заключить сепаратный мир с врагом и только решительный великий князь противодействует этому. Слухи с обратным знаком распространяли и противники войны: миролюбивый Николай II готов-де закончить ужасную войну, но его кровожадный дядя настаивает на ее продолжении.

Эту тему подхватила пропаганда противника: немецкие листовки, распространявшиеся среди русских солдат, содержали соответствующие "письма царя". У части фронтовиков это порождало уверенность в том, что герой-главнокомандующий "спасает" страну, вопреки желанию императора.
После поражений 1915 года в стране нарастал кризис. Оппозиция требовала "министерства доверия", ее фактически поддержали некоторые министры. Давление на Николая II оказывал и верховный главнокомандующий, призывавший царя избавиться от одиозных бюрократов и прислушиваться к голосу Думы.

Император уступил, но это не ликвидировало кризис. Оппозиция требовала новых уступок, а власть Ставки возросла еще более, усиливая дезорганизацию государственной машины.
Не меньшую опасность представлял культ великого князя Николая Николаевича. Сейчас его назвали бы "тефлоновым полководцем": ответственность за поражения приписывалась кому угодно, но только не верховному главнокомандующему! Нередко винили царя. В разных общественных кругах говорили о желательности вступления на престол популярного великого князя. Слухи о "Николае III" проникали в царский дворец.

В этой ситуации император решил лично возглавить армию (великий князь стал наместником на Кавказе). Передача власти прошла спокойно, а военная ситуация к этому времени стабилизировалась. Однако концентрация власти в руках императора не привела к устранению "двоевластия": царь делил свое время между Царским Селом и Могилевым (туда была перенесена Ставка). Но одновременно находиться в двух центрах власти Николай II не мог, а иногда его присутствие было необходимо: будь император в столице в феврале 1917 года, военные и гражданские власти действовали бы иначе.
Занятие императором должности верховного главнокомандующего не решило проблемы распространения антидинастических слухов. Вновь и вновь люди говорили о том, что царь "предает" страну. Но образ "царя-предателя" уступал по распространенности другому образу.

Царь-дурак

В годы войны в России значительно увеличилось число зафиксированных оскорблений членов царской семьи (оскорбление считалось государственным преступлением и могло повлечь тюремное заключение на срок до восьми лет).

У людей было много поводов ругать власть: внеочередные призывы в армию, смерть близких на фронте, мобилизация лошадей, трудовая повинность, недостаток продовольствия - всего не перечислишь. Винили же во всем прежде всего царя. Как только ни обзывали императора! "Алкоголик", "арестант", "винополец", "забастовщик". Житель Черниговской губернии назвал его "мазепой".
Но самое частое ругательство - "дурак". Порой же он лишался и мужественности, его называли "царем-бабой".

Что же вменялось в вину императору? Он не исполнял главное царское дело: не готовил Россию к войне. Как заявил в церкви в 1915 г. сибирский крестьянин: "Нужно молиться за воинов и великого князя Николая Николаевича. За Государя же чего молиться. Он снарядов не запас, видно прогулял да проб...л".
При этом неожиданный эффект давала патриотическая пропаганда: русские издания объясняли немецкие победы тем, что Германия, в отличие от "миролюбивых" стран Антанты, "сорок лет" готовилась к войне. Но восприятие подобных утверждений порой вовсе не отвечало намерениям пропагандистов. С точки зрения многих людей, "немецкий государь" поступал правильно: "пушки отливал да крепости строил", а "наш пробочник" только пил "да водкой торговал" (речь идет о непопулярной государственной монополии и слухах о пьянстве самого царя).

Разумеется, образованные "верхи" использовали совершенно иной язык - здесь порой звучала тема наркотиков, с помощью которых коварная царица-де "зомбирует" своего супруга (царь принимал кокаин в медицинских целях). Но суть "обвинений", предъявлявшихся общественным мнением Николаю II, оставалась все та же: "безвольный подкаблучник", которым манипулируют "предательница" и Распутин; царь совершенно не соответствует патриархальному образу могучего государя. Словом, Николай II профессионально непригоден: он - "слабый" царь.
Показателен анекдот того времени. На Невском проспекте ночью идут два студента. Один говорит: "Дурак этот император". Появляется околоточный надзиратель, который хочет зарегистрировать преступление. Находчивый студент оправдывается: "Да я это о германском императоре". Полицейский хитро ухмыляется: "Ну, Вильгельм-то не дурак, это вы врете!"

Образ "царя-дурака" важен для понимания истории революции 1917 года. Накануне решающих событий многие убежденные сторонники монархии переставали быть надежной опорой императору.

Назад

Наверх