Взгляд	12/2/2007

Туркменистан // Раздвоение диктатуры

Фурух УСМОНОВ

Вчера в Туркмении прошли первые за всю независимую историю страны альтернативные президентские выборы. Хотя их официальные итоги еще не подведены, практически никто не сомневается, что новым президентом Туркменистана станет Гурбангулы Бердымухаммедов.

Ахалтекинец вырвался вперед

Единственная интрига настоящих выборов была "аннулирована" еще тогда, когда генпрокуратура Туркменистана возбудила уголовное дело против спикера парламента Оверзгельды Атаева, к которому, в соответствии с Конституцией, должны были перейти полномочия президента после смерти Сапармурата Ниязова. Таким образом, Атаев был "досрочно" отстранен от власти, и во время внеочередного созыва Народного совета (Халк Маслихаты) - органа, имеющего большее значение, чем парламент, - и.о. президента Туркмении был провозглашен вице-премьер Гурбангулы Бердымухаммедов. На этом же форуме был отменен и конституционный пункт, запрещающий и.о. президента республики баллотироваться в президенты, что узаконило участие Бердымухаммедова в президентских выборах.

Имея эксклюзивное право вносить и утверждать кандидатов в президенты, Народный совет, помимо Бердымухаммедова, определил 5 других кандидатов на президентский пост, призванных создать видимость электорального выбора. "Оппонентами" Бердымухаммедова оказались чиновники второго номенклатурного эшелона. Ни один из видных политиков и хакимов (губернаторов) областей участвовать в нынешних президентских выборах не пожелал. Что же касается оппозиционеров, которые подобное желание изъявили, то они оказались лишены фактической возможности его реализовать: прежде всего они находятся вне республики; кроме того, в отношении большинства из них возбуждены уголовные дела.

Плотная срежиссированность туркменских выборов оказалась возможной благодаря тому, что основные клановые группировки страны - ахалтекинская и чарджоуская (лидеры - Бердымухаммедов и начальник охраны бывшего президента Акмурад Реджепов, соответственно) - смогли достичь договоренности. Баланс сил между этими двумя властными "пулами" и, в меньшей степени, внешние факторы будут оказывать определяющее влияние на ситуацию в Туркменистане в ближайшем будущем.

Оттепели не будет

Один из первых вопросов, на который предстоит ответить правящей коалиционной элите: как быть с идеологическим и институциональным наследием Туркменбаши?

Личность Ниязова составляла саму суть новейшей туркменской идеологии, он создал миф о "Золотом веке" всех туркмен и сам же указал путь к этой блаженной эре в своей главной этико-религиозной книге "Рухнама". Даже если предположить, что большинство населения не верило в величие сердара, свержение атрибутов ниязовского культа без замены их чем-то идейно целостным и альтернативным может стать для общества большим потрясением и утратой нынешним руководством контроля за ситуацией.
В этом смысле сегодняшним туркменским лидерам сложнее, чем Хрущеву, у которого была возможность низвергать "сталинизм", апеллируя к "основам ленинизма". Правящая верхушка Туркменистана явно не способна предложить идейную альтернативу ниязовщине, доминировавшей на протяжении почти 20 лет. Ситуацию усугубляет и то, что если учесть советское прошлое страны, то - с определенными промежутками и изменениями - режим "культа личности" в стране существует уже более 80 лет. Словом, "хрущевской оттепели" и разоблачения "культа личности" Ниязова в Туркменистане в ближайшем будущем ждать не стоит.

Однако это не означает, что государство Ниязова сохранится в неизменном виде. Уже сегодня руководители Туркменистана, хотя и заверяют в своей преданности заветам покойного вождя и приверженности его учению, все же обещают народу в скором времени значительные перемены.

Модификация "сверху"

Ниязов в своей власти опирался не столько на государственные структуры (которые при нем по-настоящему так и не сформировались), сколько на узкий круг лично преданных ему приближенных, контролировавших (согласно его указаниям) всю страну.
Новые власти сразу же столкнулись с необходимостью модифицировать доставшуюся им в наследство политическую систему. Прежде всего это необходимо для легитимации будущей власти Бердымухаммедова. (До этого в Туркмении президентские выборы проводились всего один раз, в 1992 году, к тому же были безальтернативными).

На недавнем заседании Халк Маслихаты были внесены изменения в Конституцию и в избирательное законодательство, прописывающие процедуры избрания президента. Туркмения, где проводятся альтернативные выборы, хотя и "запрограммированные", - это все же уже не страна эпохи Туркменбаши.
По мнению наблюдателей, редакция Основного закона будет продолжена. Постниязовская правящая элита, стремящаяся к концентрации "коллективной" власти в своих руках, судя по всему, превратит Государственный совет безопасности в легитимный орган, стоящий над исполнительной, законодательной и частично судебной властями. Уже сегодня проводится частичная делегитимизация Народного собрания - органа, призванного легитимировать всевластие сердара, опирающегося на послушных ему чиновников местного звена.

Халк Маслихаты, где представлены главы всех административных районов Туркмении, является серьезной потенциальной угрозой политической монополии "двоекланья". Следовательно, новые правители Туркменистана будут и дальше способствовать уменьшению роли Народного собрания через перераспределение его полномочий в пользу марионеточного парламента.
Все эти мероприятия объективно направлены на создание новой политической реальности. Вопрос о назначении конкретных лиц на соответствующие должности определится после утверждения Бердымухаммедова в качестве президента. Собственно, главная загвоздка в том, что на пост секретаря Государственного совета безопасности, помимо Реджепова, претендует еще один политический тяжеловес - министр обороны А. Мамедгельдыев. Согласится ли Мамедгельдыев "во имя стабильности" ограничить свои амбиции председательством в кабмине, пока вопрос.

Осознавая всю деликатность сегодняшней ситуации, Бердымухаммедов употребляет реформистскую риторику, призванную успокоить, во-первых, общество, а во-вторых, внешний мир. Предвыборные заявления "кандидата №1" о необходимости социальных реформ (в частности, речь идет о том, что государство вновь начнет платить пенсии), облегчающих жизнь большинства граждан, уже позитивно отразились на его имидже внутри страны. Куда осторожнее Бердымухаммедов говорит по поводу возможной либерализации политического режима. С одной стороны, международное сообщество с воодушевлением восприняло новость о скором закрытии тюрьмы для политзаключенных "Овадан-Депа". С другой - недавний международный скандал, связанный с визитом в Украину лидеров туркменской оппозиции, четко показал, что нынешние туркменские власти непримиримы не только по отношению к оппозиционным силам, но и к тем странам, которые относятся к ним лояльно.
Понимая всю значимость энергетической роли Туркмении на постсоветском пространстве, ни США, ни государства ЕС практически не поднимают вопроса об утверждении демократических ценностей в этой стране, ограничиваясь заявлениями о том, что ожидают от новой власти рациональной энергетической политики и приверженности подписанным ранее энергетическим соглашениям.

На фоне всеобщей выжидательной тактики можно выделить активизацию внимания к ситуации в Туркменистане со стороны Анкары и Тегерана. Иранские власти и СМИ на протяжении всего времени подчеркнуто уважительно оценивали роль туркменского национального меньшинства в своей стране. В свою очередь, Турция активно апеллирует к "общекультурным и общеисторическим ценностям". 23 января 2007 года парламент Турции посвятил отдельное заседание проблеме туркмен на севере Ирака.

Роза газовых ветров

Свое явное нежелание влиять на внутриполитическую ситуацию в Туркмении международные акторы с лихвой восполняют, предлагая Ашхабаду разного рода программы по транспортировке туркменского газа. При этом позиции различных государств настолько диаметральны, что встает вопрос о способности Туркменистана "угодить всем".
Сегодня, как известно, Москва (основной экспортер туркменских энергоносителей) посредством "Газпрома" контролирует большинство поступлений в РФ газа и нефти по трубопроводам из бывших советских республик. В то же время США и ЕС - наперекор России - стремятся поощрять экспорт сырья государствами Центральной Азии по другим направлениям - главным образом через Турцию, минуя РФ и Иран. С одной стороны, прокладка трубопровода по дну Каспия и в перспективе соединение этой ветки с трубопроводом "Баку - Тбилиси - Джейхан" ослабит позиции РФ в Туркмении, а с другой - уменьшит зависимость ЕС от российского газа. Естественно, против этого проекта выступают как РФ, так и Иран. Обе страны заявляют, что, пока не определен статус Каспийского моря, нельзя прокладывать по его дну трубопроводы. При этом Москва дала ясно понять, что, в случае транспортировки сырьевых ресурсов через водные территории РФ, она согласна дать "зеленый свет" прокладки трубопроводов по дну Каспия.

Позиция Ирана во многом зависит от того, будет ли выполнено обещание об увеличении газовых поставок ему до 14 млрд. кубометров ежегодно, данное Туркменистаном, а также о предоставлении возможности дальнейшей ее транспортировки через территорию Ирана в Аравийское море. Против иранского транзита радикальным образом выступают США, опасающиеся роста влияния Ирана в данном регионе. Вашингтон предлагает свой, весьма авантюрный, альтернативный проект, подразумевающий прокладку газопровода, минуя Иран, через конфликтогенные территории Афганистана и Пакистана.
С другой стороны, Китай в апреле 2006 года подписал с Туркменистаном 30-летнее соглашение о поставке 30 млрд. кубометров газа ежегодно, которое предусматривает строительство газопровода, соединяющего Китай и Туркмению, к 2009 году. Ашхабад недвусмысленно заявил, что именно китайское направление является приоритетным, но для полного выполнения этих поставок необходимо либо радикально увеличить объем добычи газа в стране, либо пересмотреть газовые соглашения с другими партнерами, причем в наибольшей мере это обязательство будет затрагивать интересы РФ.

Эволюция "узбекского типа"?

Таким образом, в ситуации, когда внешние силы жестко конкурируют за право доступа к туркменскому газу, политического давления извне на ашхабадский режим никто оказывать не станет. По крайней мере, до тех пор, пока Туркмения будет обеспечивать стабильность в поставках энергоресурсов. Но даже если в будущем те или иные энергопотребители окажутся недовольны поведением Туркменистана и начнут активно поддерживать местную оппозицию, вероятность прихода оппозиционеров к власти все же крайне мала: слишком незначителен их потенциал, слишком велик запас прочности полицейского государства. Ротация правящей элиты в ближайшее время будет зависеть исключительно от активности двух правящих кланов.

Туркмения, учитывая ее прошлое и абсолютное отсутствие гражданского общества, будет оставаться страной с сильной авторитарной властью и сохранит относительную закрытость (чему способствуют запасы энергоносителей). Однако атрибуты культа личности будут постепенно ветшать и стираться, поскольку поддерживать их мог только сам автор или его прямой наследник, связанный с ним родственными узами. Поэтому вполне вероятно, что политический режим будет постепенно эволюционировать, приобретая схожесть с режимом соседнего Узбекистана.

Назад

Наверх