Что читает Петербург?	29/1/2007

Фритьоф НАНСЕН // Либерал и патриот

Александр Мелихов

Издательство "Текст" при участии НОРЛА (Norvegian Literature Abroad) решилось издать подробную биографию норвежского национального героя "Фритьоф Нансен. Одна только воля".

Для серьезных людей, которых волнует лишь полезное и престижное, интересного там немного, но те чудаки, которые считают мужество и благородство чем-то нетленным, проглотят все от первой до двухсотпятидесятой страницы. Для них цена подвига только возрастает, когда они узнают, что совершил его не цельнометаллический рыцарь без страха и упрека, но, в общем-то, человек, не лишенный ни одной из наших слабостей.

Он мог проявить жестокость к спутнику, провалившемуся среди полярного мороза в полынью ("Мы же не бабы!"), мог во время бесконечного дрейфа впасть в хандру и даже осточертеть команде, и без того не знающей, чем занять себя, мог, отправляясь к полюсу, оставить жене, знаменитой норвежской певице, прямо-таки религиозное прощальное письмо ("Ты - моя мадонна, перед твоим образом я каждый вечер стою на коленях"), а потом почти открыто изменять ей - но после ее внезапной смерти едва не отправиться за нею вслед от горя...

С тою же страстью отдавшись политике, он и там выказывал не меньше противоречий - почти всегда, однако, оборачивавшихся мудростью. Он умело воспользовался своей всемирной славой, дабы разорвать унизительную зависимость Норвегии от Швеции. В какой-то момент Нансен, в сущности, уже призывал к войне во имя достоинства своего народа ("Долой мир и давайте проявим героизм!"), оставаясь при этом противником референдума, ибо не был уверен, что народ сделает достойный выбор. Считаясь в теории республиканцем, он счел более целесообразным сделать Норвегию монархией, не будучи уверен, "что республиканская форма правления так же идеальна на деле, как на бумаге". Он и вообще склонялся к формуле ибсеновского "врага народа": право не большинство, а меньшинство. Но не всякое, а только компетентное.

Нансен совершенно по-аристократически ставил честь выше жизни. Многажды рискуя своей собственной жизнью, он готов был поставить на карту весь цвет норвежской молодежи, когда шведы потребовали уничтожения пограничных крепостей: "Вместо того чтобы разрушить эти крепости, ценность которых является спорной, мы позволим шведским гранатам разорвать на части нашу плоть, уничтожить нашу молодежь и разорить страну".

Здесь нас настигает тема весьма огорчительная для наиболее твердокаменных российских либералов: Нансен, этот индивидуалист, гуманист и сторонник частной собственности (презирая ее лично для себя, полагал, что в ординарных людях она пробуждает ответственность) - этот самый Нансен был пламенным норвежским патриотом. Для своей любимой Норвегии он ставил интересы национального целого выше интересов индивида.

Идейный конфликт либерализма и национализма, разумеется, неизбежен в той степени, в какой вообще неизбежен конфликт индивидуализма и коллективизма. Однако трагический взгляд на человеческую природу позволяет разглядеть, что оба эти начала не могут существовать, не дополняя друг друга, - гибельным оказывается полное торжество одного из них. Тем не менее, экстремисты каждого лагеря предпочитают вести войну на уничтожение: "патриоты" честят либералов шкурниками, готовыми за тридцать сребреников продать славу отцов и дедов, "либералы" патриотов ничтожествами, мечтающими примазаться к чужой славе, шовинистами, стремящимися угнетать слабых, и в самом мягком случае - дураками, которыми манипулируют негодяи.

Назад

Наверх