Взгляд	22/1/2007

Интриги-2006 // Тихая грызня под шум цекал

Дмитрий ТРАВИН

Ушедший год запомнится нам как год таинственных смертей и непонятных покушений. Не то чтобы горестные думы о судьбе Анны Политковской или Александра Литвиненко постоянно заполняли головы россиян. Нет, будничная жизнь, в основном, складывается вполне нормально. Страна развивается, дома строятся, нефтедоллары осваиваются, дети растут. Но что-то странное все время витает над мирным пейзажем.

Политика напоминает о себе. Напоминает буквально всем. Людям, склонным к отвлеченным размышлениям, время от времени хочется приглушить в телевизоре звуки говорливого Цекало и хоть краем уха прислушаться к комментариям "Эха Москвы": а что же там все-таки в Лондоне случилось? Людям же, не склонным отвлекаться от жизни больших звезд ради такой мелочи, как полоний-210, политика рано или поздно тоже напоминает о себе.

Другое дело, что вспоминают они о неприятных сторонах жизни лишь тогда, когда вдруг почему-то исчезают нефтедоллары, перестают строиться дома, а выросшие дети приходят с вопросом: на хрена нам все ваше мещанское благополучие посреди того дерьма, в котором коррумпированные политики и жадные бизнесмены утопили страну?

Политика напоминает... А потому - опять о политике.

От Лисовского до Политковской

Как бы ни относились мы к страшным взрывам московских домов в 1999 г. (как к спланированной таинственными силами акции или как к случайной удаче боевиков) и где бы ни искали корни тех событий (в операциях спецслужб или в происках сепаратистов), - в любом случае трудно отрицать колоссальное влияние трагедии на исход парламентских и президентских выборов.

Серьезный успех "Единства" и безоговорочная победа Владимира Путина во многом зависимы от сформировавшегося в российском обществе ощущения ужаса, смешанного с гневом и с желанием поскорее отомстить хоть кому-нибудь.

Последние события - убийство Анны Политковской, смерть Александра Литвиненко, отравление Егора Гайдара - многие серьезные аналитики тоже связывают с началом президентской предвыборной кампании-2008, с попыткой создать вокруг нее такой морально-политический климат, чтобы Кремль перешел от реализации варианта "преемник" к реализации варианта "третий срок". Проведение аналогий между тем, что происходило осенью 1999 г. и осенью 2006 г., стало уже общим местом в целом ряде публикаций, посвященных российской политике.

Интереснее другое. Рискну заметить, что все судьбоносные президентские кампании в современной России обязательно были связаны с масштабными трагическими событиями. То, о чем говорилось выше, - не исключения, а лишь наиболее яркие, наиболее бросающиеся в глаза случаи.

Возьмем самую первую президентскую кампанию - ту, когда Борис Ельцин победил в 1991 г. На первый взгляд, прошла она совершенно спокойно. Но на самом деле спокойствие было обманчивым. Результатом победы Ельцина стал августовский путч. Лишь в силу благоприятного стечения обстоятельств жертв тогда оказалось немного, но ведь могла пролиться кровь сотен и тысяч людей.

Вполне возможно, что если бы на выборах тогда победил Николай Рыжков, новоогаревский сценарий Михаила Горбачева не был бы столь страшен для гэкачепистов. Наоборот, республиканское российское руководство стало бы союзником Валентина Павлова и Владимира Крючкова в их борьбе с президентом СССР. Но победил Ельцин (чего многие не ждали), и это стимулировало использование силового варианта.
Теперь возьмем следующую президентскую кампанию. В 1996 г. сила вроде бы вообще не применялась. Но лишь потому, что Анатолий Чубайс сумел заблокировать развитие событий по сценарию Александра Коржакова и Олега Сосковца. Еще весной они стремились убедить Ельцина в необходимости отмены выборов и запрета КПРФ, что само по себе могло бы привести к кровопролитию. А в самый напряженный момент несостоявшиеся путчисты поймали двух известных мужиков с "коробкой из-под ксерокса".

Евстафьев и Лисовский вполне могли бы стать мелкой разменной монетой в большой политической игре, как ныне стали такой монетой Политковская и Литвиненко. Но тогда президент (даже больной и не всегда трезвый) оказался по-настоящему волевым человеком, дабы в корне пресечь подобные игры.
Не вписываются в эту картину лишь выборы 2004 г., прошедшие по-настоящему тихо. Но это и неудивительно. На тех выборах не принималось никакого серьезного политического решения. Путин автоматически пошел на второй срок. И сегодня все было бы столь же тихо, если бы не "досадная необходимость" считаться с конституционными ограничениями. Точнее, если бы не тот резонанс, который может иметь в мире возможный пересмотр под третий срок Путина российских конституционных норм.

От коммунистов до чекистов

Итак, мы видим, что именно в годы выборов, когда вроде бы должна торжествовать демократия, у нас с удивительным постоянством торжествуют силовые разборки на самом высшем уровне. Причем совершенно не имеет никакого значения степень формальной демократизации страны.

В 1996 г. сохраняющуюся нестабильность объясняли тем, что существует еще опасность возрождения коммунизма. В 1999-2000 гг. уже начали говорить о деструктивной роли олигархических группировок. Но вот сегодня вроде бы все политические зачистки завершены. Коммунисты маргинализированы вместе с демократами, олигархи изгнаны вместе с олигофрендами. Но борьба за власть все равно идет. Только теперь бульдоги борются под ковром. В террариуме путинских единомышленников шипение становится столь громким, что заглушает порой даже сладкоголосых цекал.
Аналитики исследуют враждующие между собой кремлевские группировки с тем же интересом, с каким когда-то исследовали соперничество партий. Только информации стало меньше, а домыслов - больше. В результате репутация "объектов исследования" все больше и больше ухудшается.

На ведущих открытую борьбу коммунистов в середине 90-х гг. не вешали стольких собак, сколько к началу следующего десятилетия вешали на мастера интриги Бориса Березовского. Но репутация Березовского, по сравнению с нынешней репутацией "питерских чекистов", это просто характеристика для приема в пионеры: честный, открытый, старушек переводит через Ла-Манш. Может, чекисты не сотворили и пятой части тех гнусностей, которые им приписываются. Но ведь не отмыться теперь, поскольку нет источника объективной информации.
Словом, еще недавно популярный тезис о том, что некоторые путинские перегибы оправдываются укрепляющейся стабильностью, не выдержал проверки временем. Точнее, не выдержал проверки в глазах тех, кто время от времени отвлекается от шума цекал, чтобы посмотреть на реальную жизнь.

Различные группировки элит так или иначе будут выяснять между собой отношения. Это происходило даже при грозном Сталине, а уж при Путине, который лишь кажется грозным, сего неприятного факта тем более трудно избежать. Как ни загоняй народ в "Единую Россию", единой Россия никогда не станет, как не станут едиными Америка, Англия, Франция или Буркина Фасо. Вопрос состоит не в том, как нам вообще избавиться от противоречий, а в том, как течение всех конфликтов ввести в цивилизованное русло.

От Единых до Справедливых

Понятно, что, сколько ни кричи: "Демократия", во рту от этого слаще не станет. Вряд ли к демократии нас приведут демократы. Скорее, она рано или поздно станет результатом договоренности элит, представителям которых надоест выковыривать зубочисткой полоний-210 изо рта после каждого обеда в лондонском ресторане. Надо ведь когда-то и собой заняться. Не все же родину спасать от собратьев по щиту и мечу.
Похоже, уже сейчас появляются первые признаки того, что кремлевская корпоративность, о которой столь ярко говорил год назад Андрей Илларионов, вновь уступает место попытке согласования интересов различных элит. Новый кремлевский проект "Справедливая Россия" в последние месяцы столь жестко собачился со старым кремлевским проектом "Единая Россия", что поневоле закралось сомнение в сложившееся представление о декоративности этих партий.

То есть партии, конечно, декоративны. И борются за кормушки. Но не пытаются ли разного рода представители российских элит через это едва открытое окно докричаться все-таки до Кремля?
Пока делать выводы на сей счет еще рано. Мало Единые со Справедливыми лупили друг друга по мордам. Конфигурация слабо просматривающихся фингалов не позволяет однозначно судить ни о силе ударов, ни о направляющей их руке.

Но ясно одно. Если система действительно хочет выжить в исторической перспективе, ей придется раскрыться и перейти от решения вопроса о пилении ЮКОСа в узком кругу к анализу того, каким образом можно согласовывать интересы достаточно широких кругов элиты. Лишь тогда, когда действительно произойдет такой переход, мы в какой-то степени приблизимся к построению реального демократического общества.

Назад

Наверх