Взгляд	13/2/2006

"Золотой век" Туркменбаши

Екатерина СЕМЫКИНА

На прошлой неделе мировая пресса бурно обсуждала очередной социал-дарвинистский экспромт "отца всех туркмен". На сей раз Сапармурат Атаевич Ниязов лишил пенсий (и жизней — многие пенсионеры, узнав об этом, скончались от сердечного приступа) несколько сотен тысяч туркменских граждан.

Это решение стало самым шокирующим в ряду предыдущих "либеральных экспериментов" Туркменбаши над своим народом. Причины данного "ультралиберализма" одной из, казалось бы, наиболее финансово обеспеченных углеводородных деспотий, однако, так и остались до конца не ясны большинству наблюдателей.

А чуть позже пришло известие, что 70-летнего туркменского диссидента Какабая Тедженова, автора "Заявления о нарушениях прав человека в Туркменистане", которое он пытался разослать в посольства и международные организации, по указу президента Ниязова поместили в психиатрическую больницу.

О положении дел в самом закрытом из государств СНГ рассказывает специалист по Туркменистану, руководитель Центрально-Азиатской программы правозащитного центра "Мемориал" Виталий ПОНОМАРЕВ.

— В Туркменистане сформировалась качественно иная политическая и экономическая система, чем в других бывших советских республиках. К сожалению, это пока недооценивается — в частности, российскими властями, активно сотрудничающими с Ниязовым и фактически поддерживающими режим его личной диктатуры.

Туркменистан настолько сильно выделяется на общем фоне, что в западной прессе сегодня нередко сравнивают эту страну с Северной Кореей, — такое же абсолютно замкнутое, лишенное минимальных признаков демократии репрессивное сообщество, развивающееся в особых условиях.

Взять хотя бы закон "Об измене Родине", принятый в Туркменистане в конце 2002 года. Согласно этому закону, любая критика внешней и внутренней политики президента приравнивается к государственной измене, наказание за которую определено вплоть до пожизненного заключения. Понятно, что данный закон жестко ограничивает социальную активность граждан: невозможны не только оппозиционная или правозащитная деятельность, но даже дискуссия о насущных проблемах общества — таких, как экология, социальная ситуация, законодательство и т.д.

Туркменистан — единственная из стран СНГ, где нет ни одной правозащитной организации. Гражданское общество за последние годы почти полностью разрушено.

При этом действия самого Ниязова нередко носят настолько абсурдный характер, что заставляют задуматься о его психической вменяемости. Например, несколько лет назад он надевал искусственную бороду и ходил по улицам Ашхабада, объясняя министрам, что решил повторить деяния средневекового властителя Гарун Аль-Рашида, который бродил по улицам Багдада, переодевшись в простую одежду, чтобы узнать, о чем думают его подданные.

Другой пример. Несколько лет назад Ниязов прочел в одной из книг по истории, что у туркмен в прошлом не было тюрем. И сразу предложил на заседании кабинета министров подготовить соглашения с Ираном и Казахстаном, чтобы туркменских заключенных отправляли в тюрьмы этих стран. Затея не удалась: понятно, что никакая страна не пойдет на то, чтобы держать у себя чужих преступников.
Иногда президент Туркменистана говорит, что способен разгонять облака и уверяет окружающих, что является посланником Аллаха…

— Действительно, для Туркменистана характерна невероятная концентрация власти в руках пожизненного главы государства, являющегося одновременно и президентом, и главой правительства, и председателем высшего представительного органа — Народного Совета, члены которого им же и утверждаются. Ниязов принимает решения даже по очень мелким вопросам — например, он подписывает ордер на арест каждого преступника (это закреплено в УПК несколько лет назад), утверждает поименные списки тех, кто достоин зачисления в вузы (какие там экзамены, главное — политическая благонадежность и проверка родословной нескольких поколений предков), лично утверждает любой контракт на сумму больше $ 200 тыс., назначает практически всех руководителей, вплоть до отдельных колхозов и предприятий. Так же проводятся и амнистии заключенных — не в соответствии со степенью тяжести преступлений, а по спискам, утвержденным президентом.
В то же время говорить о какой-то продуманной стратегии Ниязова не приходится: в Туркменистане просто отсутствует рациональная система принятия решений. Новые идеи президента часто возникают под влиянием каких-то случайных импульсов — например, прочитанной статьи, книги, — причем реакция часто бывает непредсказуемой. Скажем, прочитал президент про злоупотребления в Ашхабадском СИЗО и приказал… снести здание тюрьмы. Теперь подследственных возят на допрос за 200 км, но новую тюрьму Ниязов не разрешает строить: какие еще тюрьмы, если все счастливы и в стране наступил "Золотой век"…

Или не понравился ему поселок Дарваза — дома, мол, там некрасивые, — вызывают военных, дают час на сборы и разрушают город. Жаловаться бесполезно, потому что так решил президент. Единственная компенсация, которую предлагают жителям, — бесплатно отвезти в ближайший район, где они смогут поселиться у родственников.
А несколько лет назад президент сказал, что в средние века никаких пенсий не было, сыновья кормили своих родителей и это правильно.

Думаю, то, что сейчас происходит с пенсиями, — просто реализация очередной исторической фантазии Ниязова. Впрочем, есть и другая сторона дела: несмотря на то, что Ниязов имеет огромные средства за рубежом, намного превосходящие годовой бюджет страны (о чем сам неоднократно говорил по ТВ), он, тем не менее, смотрит на госбюджет как на свой личный карман, из которого не хочет кормить ненужные ему рты. Зачем ему пенсионеры? А вот на строительство бесконечных памятников и дворцов или раздачу пачек по 5000 долларов артистам или академику из России, который пишет, как всё замечательно в государстве Туркменбаши, деньги всегда есть. Кстати, во многих больницах Туркменистана средний медперсонал заменен солдатами срочной службы, потому что им платить не надо…

— Туркменский государственный аппарат — это жалкое зрелище. Подавляющее большинство членов кабинета министров — марионеточные фигуры, которые ничего не решают. Бюджетов министерств часто не хватает даже на зарплату. Упоминание о премьер-министре было изъято из Конституции еще в 1992 г. — Ниязов, опасающийся заговоров, неоднократно говорил, что "второго туркмена у меня никогда не будет".

Первоначально был определенный круг влиятельных людей, выдвинувшихся в конце советского периода, которые вошли во власть вместе с Ниязовым. Сейчас некоторые из них бежали за границу, другие находятся на пенсии или на очень низких должностях, третьи сидят в тюрьмах. Ниязов не может простить им то, что они знают многие его грязные дела и не видят в нем бога.
Зачистка старых кадров завершилась в прошлом году, когда два наиболее влиятельных чиновника — управляющий делами президента Реджеп Сапаров (фактически выполнявший функции заместителя главы государства) и вице-премьер Ёллы Гурбанмурадов (курировавший энергетический сектор) — были приговорены к лишению свободы на 20 лет. Сейчас работать в правительстве стало опасно: сначала Ниязов делает вид, что приближает к себе, а потом неожиданно — отставка и тюрьма, причем репрессиям подвергаются все близкие и дальние родственники опального. Таких примеров много.

— Это сложный вопрос. Наверное, стоит вспомнить, что в эпоху перестройки Туркменистан был республикой, где демократическое движение имело наименьшее развитие. Придя к власти, Ниязов очень быстро расправился с едва успевшей возникнуть оппозицией и немногими независимыми СМИ. Впрочем, в первые годы правления он все же чувствовал себя не очень уверенно — то звонил Ельцину, то оглядывался, что делают соседи, и до конца 90-х годов использовал более мягкие методы давления, чем в соседнем Узбекистане. Но в какой-то момент Ниязов понял, что над ним больше нет ни Москвы, ни ЦК. И тогда наступил тоталитарный "Золотой век".
Следует также иметь в виду, что Ниязов, как и другие среднеазиатские диктаторы, использовал ситуацию геополитического соперничества России и Запада. Как только США критиковали Ниязова за нарушения прав человека, он делал реверансы в сторону Москвы. И наоборот: как только возникали проблемы с Россией, он объявлял о дружбе с США. Как ни странно, вся эта комедия воспринималась всерьез зарубежными политиками. И они были готовы закрыть глаза и на сотрудничество Ашхабада с талибами, и на наркоторговлю, которую курировал сам президент, и на притеснения этнических россиян…

Все же не следует переоценивать устойчивость режима Туркменбаши. Не буду сейчас вспоминать акции протеста 90-х годов — в частности, многотысячную антиправительственную демонстрацию в Ашхабаде в 1995 г. Последний серьезный кризис возник в 2002 г., когда в оппозицию перешла часть правящей элиты. К сожалению, это завершилось ноябрьскими событиями 2002 года — попытка смещения Ниязова провалилась. Многие люди, связанные с оппозицией, были арестованы, и их судьба до сих пор неизвестна. Для политзаключенных в местечке Овадан-депе была построена спецтюрьма, куда нет доступа даже родственникам осужденных. Вокруг новой тюрьмы в радиусе 20 км снесли все населенные пункты, жителей выселили.
Думаю, в 2002 году у оппозиции был реальный шанс отстранения Ниязова от власти. Неудача привела не только к усилению репрессий, но и к почти полной изоляции страны от внешнего мира. Ниязов чувствует, что невозможно контролировать сознание людей, если будут открыты внешние границы, поэтому Туркменистан в 1999 г. стал первой страной СНГ, которая ввела визовый режим с другими бывшими советскими республиками. С каждым годом ограничений все больше. В прошлом году, насколько я знаю, 70% россиян, пытавшихся получить туркменскую визу, столкнулись с отказом. Проблемы возникают и у западных туристов.

В общем, шанс, имевшийся у оппозиции, был упущен. Возможно, в будущем он снова может возникнуть, но большинство экспертов склоняются к тому, что теперь придется ждать, когда по состоянию здоровья Ниязов не сможет полноценно контролировать страну.
Сейчас же страна настолько изолирована, что даже о судьбе русских в Туркменистане Россия знает немного…

Назад

Наверх