Взгляд	6/6/2005

Французы сказали NIET // Евроконституция: причины провала

Ольга ЯРЦЕВА (Париж)

Когда французы хотят продемонстрировать решительный отказ, не допускающий никаких оттенков сомнения, они, вместо французского non, часто используют русское слово niet. На референдуме 29 мая французы сказали NIET. Те самые французы, которые почти полвека назад дали объединенной Европе ее главных идеологов и основателей - Жана Моннэ и Робера Шумана.
То, что именно французы провалили проект европейской конституции, было воспринято как политическое землетрясение. О причинах горячо спорят политики, журналисты и просто люди на улице. Размышляют о них и эксперты.

Своими соображениями со мной поделились Жан КАСТАРЕД, автор ряда книг о европейском строительстве, являющийся ярым сторонником "еврооптимистов", и Жак САПИР, известный специалист по советской и российской экономике, относящийся к сегодняшним реалиям Евросоюза с изрядной долей пессимизма.

Жан Кастаред: французы - фрондеры

- Заголовки многих газет отражают суть происшедшего: это потрясение, феномен "переполненной чаши". Впервые за много лет итог референдума достиг отметки 55%. Обычно результаты такого рода голосования колеблются вокруг 51-52%. Что случилось? Случилось многое.

Во-первых, экономический кризис. Люди выразили чувство глубокого разочарования, связанного с безработицей, с уровнем жизни, особенно в сравнении со "славным тридцатилетием", т.е. послевоенным периодом, когда доходы населения за 15 лет удваивались.
Во-вторых, политический кризис. Напомню, что уже в первом туре президентских выборов 1965 г. два главных кандидата - де Голль и Миттеран - набрали вместе около 70%. В 2002 г. Ширак и Жоспен, вместе взятые, не набрали и 30%. Это колоссальный сдвиг, означающий, что сегодня 70% французов никак не представлены двумя ключевыми кандидатами, один из которых - социалист, а второй - либерал. Именно эти 70% - социальная база французского "нет". Ширак и Жоспен, оба призвавшие свой электорат проголосовать за конституцию, оказались в меньшинстве по отношению к левым (25%) и правым (20%) радикалам, не имеющим своих представителей в действующей политической системе.

И, наконец, само понимание процессов, происходящих сегодня в Европе, для большинства французов представляет сложную проблему. Поэтому, когда им предлагают поддержать несколько сотен юридических статей, возникает острое психологическое желание послать все это подальше и сказать "нет".

- Ни тому и ни другому в отдельности. Просто крикнуть "ras le bol!" ("хватит!"), как кричит человек, находящийся в депрессии. Или как ломает любимую игрушку капризный ребенок. Французы - фрондеры: они капризны и далеко не всегда действуют рационально... Но если ситуация изменится, они вполне могут проголосовать "за".

- На текст всем наплевать! Разъяснением содержания конституции занимались журналисты, эксперты, лучшие представители французской интеллигенции. Ширак произнес просто замечательную речь, убедительно показывая, что проголосовать "за" в интересах самих французов. И что же? Народ ответил: "Даже если это и в наших интересах, все равно "нет"!"

- Многие политики склоняли его к этому решению, до последнего момента надеясь, что возобладает здравый смысл. Конечно, если бы им было заранее известно, что результат будет отрицательным, они провели бы парламентское голосование, которое, вне всякого сомнения, одобрило бы проект конституции.

- Если говорить о мировом масштабе, очевидно, это англичане и американцы. США всегда устраивает то, что ослабляет Европу и, в частности, Францию. Что касается Тони Блэра, то теперь он может не торопиться с ратификацией конституции и спокойно занять наблюдательную позицию. А во Франции выиграли радикалы - и правые, и левые.

- Думаю, что можно говорить только о психологической драме. С точки зрения дальнейшего функционирования Евросоюза, здесь ничего драматичного нет. Действует подписанный в Ницце договор, на основании которого ЕС существует сегодня и может существовать завтра. Конечно, конституция представляет серьезное продвижение в институциональном строительстве Европы, но даже отсрочка в ее принятии вовсе не означает, что европейцам грозит какой-то кризис.

Жак Сапир: это противостояние двух Франций

- Европейское строительство имело целью объединить страны, сопоставимые по уровню развития. Однако затем к этому проекту добавили совсем другой проект, целью которого стала интеграция всех европейских стран во имя укоренения демократии. В результате в первоначальное объединение включались все более разнородные страны, и, в конце концов, назрел вопрос о европейских границах. Впрочем, этот вопрос был плохо поставлен: сегодня мы обсуждаем присутствие Турции в Евросоюзе, тогда как о присутствии России речи не идет вообще... Все это привело к тому, что французы не могут сориентироваться. Это первая проблема, которая во многом объясняет глубину падения интереса французов к Европе, - не к Европе вообще, а к конкретной форме строительства.
Вторая проблема вытекает из постулата о том, что Франция должна подчиниться неолиберальной доктрине в интересах Европы. Этот политический поворот, называемый евролиберальным, был осуществлен Франсуа Миттераном и Жаком Делором в 1983 г. Экономическое положение широких слоев с того времени неуклонно ухудшалось. И с этой точки зрения, примечателен тот факт, что голосование 29 мая - это, если можно так сказать, классовое голосование: 79% рабочих и 66% служащих проголосовали против конституции. Единственная социопрофессиональная категория, в которой более 60% проголосовали "за", - это высшие чиновники и руководители предприятий. Мы имеем реальное противостояние двух Франций - Франции труда и Франции услуг, вписанной в глобальную экономику.

- Сторонники Евроконституции пытаются сейчас убедить всех, что французы проголосовали против внутренней социально-политической ситуации или против расплывчатых внешних угроз. На самом же деле аргументы тех, кто проголосовал "нет", сводятся к следующему: принятие конституции лишь обострило бы противоречия и так уже слишком либеральной европейской экономической политики, оно могло бы серьезно затронуть французскую систему социальной защиты и коммунальных служб...
Я не буду сейчас обсуждать, насколько оправданны эти опасения. Хочу лишь подчеркнуть, что отвергнут был именно текст конституционного договора, причем отвергнут сознательно, и любые другие объяснения - это попытки скрыть реальное поражение.

- Во Франции проиграла большая часть правящего класса. А в выигрыше оказался, прежде всего, крайне левый (левее социалистов) фланг, который сейчас активно перестраивается, а также правый край политического спектра, лидеры которого оставили в стороне свою ксенофобию и сосредоточились на социальной проблеме.
Что касается мира в целом, то первой, как ни парадоксально это звучит, выиграла Франция. Победа "нет" дает французскому правительству дополнительные козыри в переговорах со своими европейскими партнерами, позволяет требовать от них определенных уступок, поскольку теперь есть возможность сказать: "Вы видите, что у нас происходит? Если мы сейчас не сделаем то-то и то-то, французы и во второй раз будут против". Конечно, это похоже на шантаж, сама возможность которого существенно усиливает позицию Франции.

Ясно также, что, если Конституция не будет ратифицирована в некоторых других странах, серьезно пошатнутся позиции Еврокомиссии - ультралиберальной и откровенно проатлантистской организации. С другой стороны, усилится роль первоначального ядра Европы - Германии, Франции, Италии, стран Бенилюкса, в особенности главной оси Берлин - Париж. Но именно Франция и Германия прежде всего являются инициаторами отличных от Еврокомиссии проектов европейского процесса. Именно они, например, выступают за все более тесное партнерство с Россией при гораздо более сдержанной позиции еврокомиссаров...
Возможно, что в перспективе наиболее проигравшей стороной станет Вашингтон. Кондолиза Райс не случайно пожелала успеха французскому референдуму. Действительно, если бы французы проголосовали "за", можно было бы приступить к осуществлению американского проекта интеграции Турции и Украины в Европу. Но сегодня этот проект практически мертв...

- Думаю, что после некоторого периода "разброда и шатаний" мы станем свидетелями появления новых форм европейского объединения. И в ходе этого неизбежного "переформатирования" пространства существенную роль могла бы сыграть Россия. Если, конечно, она перестанет занимать наблюдательную позицию и выработает к этому моменту реальную стратегию по отношению к Европе. Стратегию, которая включала бы в себя четкое позиционирование относительно франко-германской оси и конкретные предложения по эффективному обустройству континента.

Назад

Наверх