Взгляд	23/5/2005

Немцев шокируют знамена советской империи

Александра ВЕБЕР*

Как немцы отметили 9 мая, которое в России официально именуется "Днем Победы"? Начнем с того, что самоочевидно. Во-первых, для немцев этот день не может быть "Днем Победы" по определению. Во-вторых, в Германии, как и во всей Европе, официальным днем окончания Второй мировой войны в этой части света считается 8 мая.

Стоит добавить и то, что далеко не все немцы отмечают этот день как праздник. Для тех, кому довелось пережить те годы, это день памяти о кошмаре англо-американских бомбардировок и русского нашествия, геноциде беженцев в Восточной Пруссии, массовых изнасилованиях немецких женщин, послевоенном голоде, муках советского плена (последние пленные вернулись домой в 1955 году). Для многих молодых немцев Вторая мировая война - это хотя и абстрактная страница истории, но связанная, в первую очередь, с сознанием коллективной вины немцев за преступления Третьего Рейха.

В целом же немецкая общественность отреагировала на юбилейную годовщину окончания войны в Европе во многом иначе и гораздо более противоречиво, нежели российская.

Трагедия Освобождения

Прежде всего замечу, что для большинства современных немцев главным событием, главной трагедией и главным позором Второй мировой войны является не военное поражение Третьего Рейха, а Холокост. Мысль о том, что мы, немцы, виноваты в гибели 6 миллионов евреев, по сей день первой приходит на ум, когда речь заходит о войне.

И на этот раз мысль о том, что память о Второй мировой войне - это прежде всего память о жертвах и об исторической вине немцев, стала центральным пунктом общественного обсуждения. Об этом писала вся пресса, за исключением разве что неонацистской.

Однако в этом году, как и в предыдущие несколько лет, отчетливо проявилась встречная тенденция - стремление большой части немецкой общественности открыто поставить вопрос также о жертвах, которые понес немецкий народ. И не только по вине нацистского режима, но и по вине участников антигитлеровской коалиции. Локальный, но довольно характерный пример. Парламент берлинского района Штеглиц - Целендорф, где большинство имеют ХДС и СвДП, официально заявил: "День 8 мая принес населению не только освобождение от нацизма, но также страх и горе, за которые несет ответственность Красная Армия на территории от Восточной Пруссии до Берлина".

По поводу этого заявления вспыхнула яростная общественная дискуссия, где консерваторов активно атаковали социал-демократы и "зеленые", а руководитель еврейской общины Берлина Альберт Майер даже перешел границу политкорректности: "Когда я слышу такие слова, мне кажется, что эти люди недовольны не тем, что Гитлер начал войну, а тем, что он потерпел поражение". Представитель фракции СДП в том же районном парламенте Карин Лау более тактично напомнила, что, вспоминая о жертвах с обеих сторон, нельзя забывать и о причине, их породившей, - войне, которую развязала Германия.

Тем не менее, среди некоторых слоев общественности растет заметное утомление от бесконечных покаяний за содеянное Третьим Рейхом и желание, чтобы в мире о немцах судили, в первую очередь, по тому экономическому и политическому вкладу, который они реально вносят в общее дело прогресса. Об этом, в частности, упомянул президент ФРГ Кёлер в речи 8 мая.

Однако не только среди консерваторов, но и среди либералов наблюдается стремление преодолеть "униженно-благодарственное" отношение к победителям гитлеровской Германии. "Освобождение немцев никогда не было целью антигитлеровской коалиции, - пишет, например, Frankfurter Allgemeine Zeitung. - И тот, кто говорит об "освобождении", говорит о политически и исторически неправильной картине. Эта картина придумана уже после войны".

В свою очередь, левые политические силы - СДП, "зеленые", ПДС и некоторые общественные движения - продолжают подчеркивать, что 8 мая 1945 года - это "День Освобождения", рубеж, после которого Европа навсегда избавилась от угрозы фашизма.

Русский Вождь и немецкая пресса

Как это ни парадоксально, но все, что было сказано выше, не имеет почти никакого отношения к реакции немцев на юбилейные торжества, прошедшие в Москве 9 мая. Не будет преувеличением сказать, что большое число жителей ФРГ вообще не проявили к московскому параду особого интереса. Гораздо больше внимания привлекла выходка неонацистов, попытавшихся провести в центре Берлина митинг протеста против нового мемориального комплекса в память жертв Холокоста. Узнав об этом, представители самых разных партий и конфессий собрались на предупредительный мирный контрмитинг, в результате чего полиция вынуждена была запретить неонацистскую манифестацию.
Что же касается московских событий, то официальная реакция ФРГ общеизвестна: канцлер Герхард Шредер принял 9 мая участие в московских торжествах, встав в первом ряду высоких гостей, а затем попросил прощения "за страдания, причиненные русскому народу и другим народам".

Однако не будет преувеличением сказать, что об устроенном Кремлем мемориальном параде довольно мало говорили в народе, хотя и много писали в немецкой прессе. Причем это была реакция не столько на события 60-летней давности, сколько на внешнюю и внутреннюю политику современной России.
"На параде в Москве президент Путин не только отмечал победу над нацистской Германией, но и чествовал себя как триумфатора... Путин был единственным, кто выступил с речью. Такого большого парада ранее никогда не проводилось" - так еженедельник Spiegel начал статью, в которой президент Путин был уличен в стремлении к реставрации советской империи, а канцлер Шредер подвергнут жесткой критике за дружбу с Путиным и за невнимательность к интересам балтийских стран. Особенно шокировало Spiegel обилие на параде флагов "цвета советской империи" (в немецком языке понятие "империя" может быть обозначено двумя словами - Imperium и Reich; в данном случае журнал использовал термин "Рейх").

"Это, в первую очередь, победа России" - так заявляет российский президент всему миру и своему народу. Возможно, Путину хотелось бы в этот день надеть форму, если бы это разрешалось протоколом. Этим торжеством и этим парадом Путин хочет подчеркнуть свои вождистские притязания. Путин мечтает увести Россию обратно к советскому величию", - резюмировала свои впечатления от московского празднества Berliner Zeitung. Эта, а также другие газеты выразили изумление в связи с прибытием в Москву поезда с ветеранами, украшенного портретом И.В. Сталина.
Разумеется, были и сравнительно лояльные по отношению к Путину публикации, в которых педалировался сентиментально-пацифистский момент состоявшихся торжеств. Умеренно-консервативная Sueddeutsche Zeitung, описав прошедшую встречу российских и немецких ветеранов, вполне сочувственно процитировала слова Путина о важности примирения Германии и России как модели мирного сосуществования. Сам парад показался корреспонденту газеты вполне мирным по духу, несмотря на обилие военной атрибутики. Однако даже эта газета не смогла пройти мимо странного обилия красных полотнищ.

Личный эпилог

Изменение отношения к итогам Второй мировой войны, которое происходит сегодня в немецком обществе, свидетельствует о его попытке обрести новую идентичность, новую формулу национальной гордости, избавленную от "дежурного" комплекса неполноценности. Образно говоря, немцы пытаются "набраться смелости", чтобы отнестись к себе так, как к ним уже давно относятся во всем мире. То есть как к равноправным и добросовестным членам цивилизованного европейского и мирового сообщества.

В свою очередь, процесс эмансипации немецкого самосознания имеет противоречивые последствия. С одной стороны, активизируются ультранационалистические настроения, хотя они и не захватывают сколько-нибудь значительной части германского общества. С другой же стороны, Германия начинает сознавать себя полноценным носителем и гарантом демократических ценностей. И в этой связи немецкая общественность все более активно требует от представителей своей политической элиты большей принципиальности в отношениях с Россией, которая все глубже погружается в болото авторитаризма.
Лично для меня как для немки, родившейся и выросшей в Москве, день 9 мая навсегда останется Днем Освобождения. Ибо нацизм был самым страшным, что довелось пережить Европе в XX столетии. И, на мой взгляд, поиск новой германской идентичности не приведет к тому, что немцы полностью утратят память о трагедии Второй мировой войны и о той ответственности, которую немецкий народ несет за то, что было, и за то, что будет.

----

*- Вебер Александра (Германия) - социолог, аспирант Европейского университета в Санкт-Петербурге.

Назад

Наверх