Дискуссия	23/5/2005

"Не страшно быть опровергнутым..." // Ответы в полемике о демократии

Михаил Решетников*

Каждый автор надеется, что его размышления будут замечены, но в наше время это происходит нечасто. И все же, публикуя в "Деле" материал под названием "Демократия устарела?", я исходил из надежды быть услышанным, которая в этот раз оправдалась.

Особый русский путь?

Меня совершенно не огорчила разноречивость мнений. Было бы странно, если бы случилось наоборот. И это уже внушает оптимизм, потому что, когда эти идеи впервые были озвучены на Международной конференции парламентариев Европы в 2002 г., ее участники практически единодушно решили, что автор просто хотел эпатировать аудиторию. Как тут было не вспомнить слова Канта: "Не страшно быть опровергнутым, страшно быть непонятым".

Самым интересным мне показался отзыв игумена Вениамина. Он оппонировал жестко, вроде бы соглашаясь со всем, но, не забыв при этом огульно обвинить меня в атеизме и приверженности политтехнологиям, что обидно для христианина и человека, который последними никогда не занимался. И лишь в конце автор критического анализа, не слишком утруждая себя аргументацией, делает сакраментальный вывод: это не демократия устарела, а мы для нее слишком архаичны. Надо понимать: еще не доросли.

Но, возвращаясь к началу статьи игумена Вениамина, мы обнаруживаем его же утверждение, что демократическое государство должно "строиться снизу", как это было в Америке, где "общины делегировали полномочия" "подконтрольным и подзаконным чиновникам", а не наоборот, как у нас. Получается, что нужно либо принять сомнительный тезис, будто возможен особый русский путь построения демократии сверху, либо взглянуть на современную западную демократию как на все более явный патологический синдром.

Тем не менее, главным в статье игумена Вениамина для меня было согласие, что цензовая демократия "логически необходима". Фактически именно вокруг этого тезиса и шла дискуссия.

Нужна ли нам "селекция" лидеров?

Очень сложно возражать Андрею Заостровцеву, особенно когда он апеллирует к таким гуманистическим по направленности, но утопическим по содержанию идеям типа: "Последовательность требует, чтобы все люди рассматривались как равные в моральном плане". Увы, это не так. Люди не равны. Они не равны не только по росту и весу, но по интеллекту и своим моральным качествам, а следовательно, по социальной ответственности, достижениям и образованию.
Автор статьи, предполагая, видимо, обидеть, относит меня к "мичуринцам-селекционерам", которые хотели бы посредством введения "цензовой демократии" "повысить компетентность и ответственность" государственного управления. Не буду даже возражать. Да, именно об этом и говорится. Не странно ли, что быков-производителей или кур-несушек мы выводим десятилетиями с помощью ведущих ученых-экспертов, а руководителей и законодателей отбираем по их обещаниям что-то произвести или чего-либо "снести" с помощью миллионов ничего не понимающих в экономике и политике "горе-экспертов".

В итоге мы имеем не тех руководителей, которых, как нам пытаются внушить, заслуживаем, а тех, кто лучше других "вписывается" в эту систему сверхнеквалифицированной экспертизы, кто даже не пытается представлять свои экспериментальные программы на суд ученых и высоколобых практиков, кто считает возможным в качестве аргументов убеждения использовать популярных исполнителей, имиджмейкеров, платных агитаторов и ангажированных журналистов. Разве что-то происходит по-другому?
Почему, когда отдельному человеку предстоит сложная операция, эксперты-врачи именно в этой узкой сфере патологии собирают консилиум, а когда предполагается "серьезная операция" на живом теле и психике целого народа, оказывается достаточно нескольких экономистов, которые понятия не имеют о строении всего "тела", о том, что является его "хребтом", где он черпает силы, какими возвышенными чертами и какими пороками отличается, какие национальные и наднациональные архетипы в нем действуют, как эволюционировала и развивается его ментальность и т.д.?

Не так уж странно, что, соглашаясь с "плачевными результатами демократической процедуры", Заостровцев категорически отвергает "цензовую демократию" (почему-то связывая ее исключительно с диктатурой), но он вообще не предлагает размышлять, что и как можно было бы изменить? Он лишь надеется, что "нарыв все равно прорвется".
Я тоже так думаю. Но, может быть, стоит начинать искать методы терапии до того, как понадобятся "острые предметы" для вскрытия гнойного воспаления? Мы почему-то стали забывать, что революции бывают не только оранжевыми, встречаются и более яркие "краски".

Кстати, мне не показалась такой уж безумной идея Заостровцева о "лишении права голоса всех госслужащих" (как людей, безусловно, зависимых). Мы же решили недавно законодательно лишить права быть избранными всех беспартийных. А первая модель гораздо ближе к идее гражданского общества.

За что нам ценить интеллигенцию?

Трудно не согласиться с Георгием Трубниковым, что "за прошедшие полтора десятилетия наше общество не выросло в своем мировоззрении, не осмыслило исторические события прошлого века, не покаялось, не приобрело идеалов, не научилось ценить свою интеллигенцию..." Но хочется тут же спросить: а за что ценить эту интеллигенцию (не делаю исключения для себя и одновременно нескромно идентифицируюсь с последней), если она не предложила никаких новых идеалов и никаких нравственных позиций и ориентиров? Или кто-то думает, что это продается в бутиках? Или, может быть, транслируется всеми каналами в качестве подстрочника к "киска моя"?
Трубников, вне сомнения, прав, когда говорит о "трусливой недоговоренности о сущности телевидения". Но, может, стоит начать с себя, а не с телевидения? Там тоже не последние интеллигенты трудятся. И, не сомневаюсь, искренне думающие об общественном благе. Так, как они его понимают. А что сделала другая - не "бомондистая" - часть интеллигенции, чтобы что-то изменилось?

Не могу не упомянуть трагическую, по своей сути, мысль Трубникова о том, что у нас путают церковь и Бога. Церкви строим ударными темпами, как раньше дворцы культуры, а Бога как не было, так и нет.
Но забыто, к сожалению, что русская национальная идея, в отличие от прагматической американской, нематериальна: правда и воля. Конечно, нужно согласиться с Трубниковым, что стереотип оценок о "безнравственности богатства" должен быть разрушен. Однако в российской этике (в отличие от протестантской, где понятие "богат" автоматически соотносится с "богоизбранностью") право на богатство признается только в случае его обретения через личные заслуги и напряженный труд, а не через "удачную" приватизацию или умелое использование "прорех" в законодательстве.

Наша самая большая утрата - это не СССР и территории. Как известно, выше нравственной поруки нет. И именно здесь самое слабое звено нынешней государственности. Мы забыли, что главной функцией государства является не экономика, а поддержание высокой государственной морали и всемерное укрепление идеи о том, что именно честный и напряженный труд каждого конкретного гражданина может быть единственным общественно признаваемым источником личного благосостояния.
Готов подписаться и под тезисом христианского демократа Трубникова, что "культура не может существовать без наставников". Но может ли он назвать хотя бы нескольких, не апеллируя к прошлым временам?

О некоторых "невменяемых"

С Владимиром Соболем и Алексеем Шустовым нам спорить практически не о чем - наши мысли и подходы очень подобны. Я не называл, как справедливо отметил игумен Вениамин, возможные избирательные цензы. Их назвал Соболь: образовательный, имущественный, возрастной, оседлости и отсутствие задолженности перед бюджетом (уплаченные налоги). Эти же идеи формулирует и Шустов.

Не могу только разделить идею Шустова о психиатрической экспертизе законодателей, даже учитывая его напоминание о том, что в Ленсовете образца 1990 г. каждый пятый состоял на учете в психдиспансере. Понятие нормы и патологии в психиатрии слишком неопределенно, и в силу этого любого, кто мыслит нестандартно или не повторяет общеизвестных истин, бесконечно транслируемых СМИ, очень легко отнести к не вполне вменяемым (включая автора этого материала).
Может быть, хватит быть уж слишком вменяемыми и повторять вслед за Черчиллем известные сентенции на тему демократии. Может, стоит подумать о том, что там, где она еще не устоялась и не приняла "развитые формы", почему-то гораздо меньше алкоголизма, проституции, коррупции, порнографии, убийств, семейного насилия, надежнее браки и дружба, есть вера в Бога, идеалы и т.д.

Мы так гордимся нашими техническими успехами и достижениями и почему-то связываем их исключительно с демократией. А может быть, стоит задуматься, что технический и цивилизационный прогрессы - это разные сферы и разные векторы? Сейчас их направления не вполне совпадают. Неужто мы живем только для того, чтобы иметь вдоволь колбасы, джинсов, автомобилей, секса и пива?

----

*- Решетников Михаил Михайлович - доктор психологических наук, профессор, ректор Восточноевропейского института психоанализа.

Назад

Наверх