Комментарии	27/12/2004

Шарон против Путина и Буша

Дмитрий Травин

Минувший год должен был стать годом подавления террора, как минимум, в двух из трех горячих точек планеты - в Чечне и в Ираке. Но не стал.

Чеченская и иракская истории по развитию событий очень похожи друг на друга. Сначала - чисто силовой подход к решению проблемы: ввод войск, кровопролитная война, подавление сопротивления всеми возможными средствами, кроме разве что использования ОМП. Затем попытка "чеченизировать" и "арабизировать" конфликты посредством создания марионеточных правительств из местного населения. На место оккупационных войск во все большей степени приходят местные полицейские (в Чечне - бывшие бандиты, спустившиеся с гор; в Ираке - бывшие солдаты Саддама, оставшиеся без куска хлеба).

Наконец, под всю эту трансформацию подводится квазидемократический фундамент. В Чечне принятие конституции и выборы президента уже прошли (более того, взамен одного убитого лидера успели выбрать другого). В Ираке выборы еще только собираются организовать, но пройти они должны в ближайшем будущем.

Российские и американские лидеры вовсю поливают друг друга грязью, настаивая на том, что суть конфликтов в Чечне и Ираке различна. Наши говорят, что Чечня - это внутреннее дело России, тогда как США злоупотребили силой, вторгнувшись в независимую страну без санкции ООН. Американцы, в свою очередь, дают понять, что они вторглись только ради борьбы с международным терроризмом, тогда как русские утюжат Чечню исключительно для сохранения своего имперского величия.

Любителей искать идеологическое оправдание тех силовых действий, которым они симпатизируют, подобные объяснения вполне удовлетворяют. Но для непредвзятых наблюдателей схожесть сути российской и американской стратегий становится все более очевидной. Прежде всего потому, что Россия и США получают одинаковые последствия - усиление террора.

Не будем даже сейчас подробно рассуждать о тех рядовых терактах, которые регулярно совершаются в Ираке против американских войск и их местных союзников, а также на Кавказе против федералов и местной прокремлевской администрации. Отметим главное. За минувший год Россия пережила ужас Беслана, а Испания - один из главных американских союзников - была выведена из войны после взрыва нескольких пассажирских поездов. Эти суровые факты роднят кавказскую и иракскую проблемы, несмотря на все витиеватые рассуждения идеологов из Кремля и Белого дома о том, что мы - империя добра, а они там (за океаном) - империя зла.

Особняком на этом фоне стоит третья горячая точка - Палестина. Суть конфликта, в общем-то, похожа. На протяжении десятилетий как евреи, так и арабы говорили, что они есть исключительно добро, а их противники - воплощение зла. Но за последнее время (особенно за минувший год) в традиционном противостоянии наметились некоторые сдвиги.

Самое интересное то, что премьер Израиля Ариэль Шарон - боевой генерал, герой нескольких войн, очевидный ястреб - стал постепенно склоняться к политическому урегулированию проблемы. Сначала он начал строить защитную стену, разделяющую еврейские и арабские территории. Несмотря на волну критики, обрушившуюся на него, Шарон продолжал настаивать на главном: принципиально важно размежевать два враждующих народа, устранить почву для столкновений. Пусть даже поначалу как на той, так и на другой сторонах останутся недовольные, полагавшие, будто имеются какие-то иные, оптимальные варианты решения проблемы.

Следующим шагом Шарона стали декларирование полного вывода еврейских поселений из сектора Газа и намерение в перспективе вывести хотя бы часть поселений с Западного берега реки Иордан. Нетрудно заметить, что в основе этих действий лежит все та же идея - фактическое размежевание. Пусть евреи считают, что их лишают родного дома, а арабы уверяют, будто все это полумеры. Главное не идеи, а минимизация возможностей для возникновения столкновений, провоцирующих дальнейшую эскалацию напряженности.

И, наконец, то, что происходит буквально в эти дни. Политика Шарона привела к выходу из правительства непримиримых ястребов, и премьер пошел на создание коалиции с левыми, с партией "Авода", с теми, кто наиболее последовательно выступает за политическое решение конфликта. Наверное, для старого генерала формирование такого странного альянса было наиболее тяжелым решением. Но умудренный опытом Шарон сумел проявить себя, в отличие от Путина и Буша, политиком ответственным, думающим о будущем своей страны, а не только о текущей политической конъюнктуре.

Одновременно со смертью Арафата и на другой стороне наметилась возможность смягчения политической линии. Конечно, перспективы умиротворения Палестины еще очень неопределенны. Но думается, что они все же ближе, чем перспективы умиротворения Кавказа и Центральной Азии.

Назад

Наверх