Взгляд	14/12/2004

Польша в Евросоюзе // Вступил сам - помоги товарищу

Дмитрий ТРАВИН Петербург - Варшава - Петербург

Окончание. Начало см. "Дело", 6 декабря 2004 г.

Самый перспективный политик сегодняшней Польши - это Ян Рокита, о котором шла речь в предыдущем номере "Дела". Но, возможно, не стоит списывать со счетов и сегодняшних руководителей страны?

Юзеф Олексы: штатский маршал

В следующем году правительство Рокиты сменит нынешнее правительство левых, уже уставшее разгребать коррупционные скандалы. Из-за них ушел в отставку премьер Лешек Миллер, из-за них от партии откололась значительная часть социал-демократов. В совокупности левые сегодня имеют не больше 15% электората. Но пока еще занимают все ключевые кабинеты.

В одном из таких кабинетов мы встретились с маршалом (председателем) Сейма Юзефом Олексы. У пана Юзефа богатая биография. Через пару лет ему стукнет 60, и он может считаться сегодня наиболее опытным из польских политиков первого эшелона. Олексы хорошо образован. Учился в Варшаве и Страсбурге, получил степень по экономике, создал в 1969 г. Союз молодых ученых Польши. Но, в основном, все же двигался по партийной линии.
Олексы был среди тех, кто коренным образом реформировал Польскую объединенную рабочую партию, превратив ее в парламентскую демократическую силу. В 90-х гг. он уже был и маршалом, и даже премьером. Когда к власти пришли правые, полетел вниз. Но не унывал. Такого веселого политика я, пожалуй, ни разу не встречал. На фоне Мазовецкого, в грустных глазах которого отразилась вся боль польского народа, накопившаяся со времен первого раздела Речи Посполитой, Олексы выглядел явным оптимистом. И вправду: после всего, что Польша вытерпела за последние пару столетий, ничего плохого с ней уже произойти не может.

Несколько лет назад, когда мне довелось встретиться с ним в первый раз, Олексы работал председателем одной из комиссий Сейма, а ныне снова его возглавил. Правда, пока пан Юзеф двигался вверх, его партия, триумфально победившая на выборах 2001 г., быстро катилась под уклон.
Я попытался выяснить, в чем причины такого разнонаправленного движения:

- Два года назад мы с Вами встречались...
- ...и вот я снова здесь, - радостно перебил меня маршал, оглядывая свой просторный кабинет. - Посмотрите, гобелен-то какой, миллион долларов стоит.

Гобелен был действительно хорош. Но я, по понятным причинам, не мог в полной мере разделить чувства маршала, пробуждаемые созерцанием интерьера, а потому упорно гнул свое.
Дослушав вопрос до конца, Олексы огорчился. Действительно грустно: при таком гобелене такие результаты. Однако политический опыт маршала позволил ему быстро взять себя в руки:

- Во всем виновата пресса. СМИ - в руках иностранного капитала. Из всех польских газет лишь одна левая.
- Да нас и в России обвиняют, что мы продались капиталу, - заметил я.

- А так оно и есть, - широко улыбнулся маршал, полагая, видимо, что констатация факта продажности доставит мне огромное удовольствие.
Однако я, порывшись в карманах и не обнаружив там материальных свидетельств продажи родины, попытался выяснить, нет ли все же каких-то иных причин неудач левых. Маршал из-за моей настойчивости окончательно загрустил. Оказалось, что причины были. Причем весьма традиционные. Во-первых, коррупция. Во-вторых, утрата связи с массами, приведшая, в частности, левых к расколу.

Но пан Юзеф не был бы паном Юзефом, если бы не поддержал наш диалог фразой, которой наверняка позавидовал бы сам мастер кратких афоризмов Ян Рокита. "К счастью, даже польским политикам, - заметил маршал, - не удается уничтожить плоды благоприятной экономической конъюнктуры".
И ведь действительно не удается. Последние два года в стране возобновился быстрый экономический рост. Особенно удачно развивается Польша после вступления в Евросоюз. Рост экспорта дал увеличение ВВП. Безработица, правда, не уменьшилась. Но и здесь, по мнению Олексы, все будет в порядке. Правда... лишь к октябрю будущего года. А выборы - в июне. Так что власть левые не сохранят, констатировал маршал, с грустью поглядывая на гобелен.

Казалось бы, говорить больше не о чем, но тут я смог по-настоящему восхититься политическим талантом самого опытного политика нынешней Польши:
- Процентов 20 мы наберем. Несмотря на раскол, пойдем на выборы вместе. Ну и крестьяне, - опять заулыбался пан Юзеф, - никуда от нас не денутся.

Это уж точно. Аграрии всегда вовремя подсуетятся. Это мы по нашему опыту знаем.
Таким образом, по мнению Олексы, левые после выборов останутся второй по значению силой страны и вполне смогут рассчитывать на коалицию с ГП. Гертых для маршала не comme il faut, в "Праве и справедливости" тоже есть немалая доля популизма, зато порядочные люди всегда между собой смогут договориться.

Лешек Бальцерович: младореформатор в годах

Кстати, почему бы и нет? До сих пор в Польше такой союз был невозможен. Но опыт послевоенной Австрии показал, что правые с левыми могут держать коалиционное правительство, отсекая экстремистские элементы - коммунистов и нацистов. В Австрии такой союз, несмотря на ряд очевидных издержек, породил в 50-х гг. экономическое чудо, не менее яркое, чем западногерманское.

Если объективно взглянуть на результаты развития польской экономики, то стоит признать, что как при правых, так и при левых она держалась в разумных рамках. Более того, на самом деле левые с правыми реально уже сосуществуют. Яркий пример - судьба Лешека Бальцеровича, который был министром финансов в трех правых правительствах (в т.ч. в кабинете Тадеуша Мазовецкого), а с 2001 г. (при левых) возглавляет Центробанк.
Бальцерович всего лишь на год моложе Олексы, но выглядит не больше, чем на пятьдесят. Видно, на нем так навсегда и осталась печать младореформатора. Именно он - главный стратег польских реформ. Именно он первым из европейцев в 1989 г. пробил брешь в прогнившей стене административной экономики.

Бальцерович окончил ту же Варшавскую школу экономики и тот же факультет внешней торговли, что и Олексы. Так же, как и он, продолжил учиться за границей (но не в Страсбурге, а в Нью-Йорке). Так же, как и он, получил степень по экономике. Но пошел не по партийной линии, а по научной. Стал одним из ведущих ученых либерального направления. На этой основе сошелся с "Солидарностью", от которой и получил карт-бланш на реформы.
Профессор Бальцерович - твердый сторонник твердого злотого. И действительно, национальная валюта при нем крепчает. Недавно еще казалось, что это подорвет экспортные возможности Польши, но, похоже, быстрый рост производительности труда делает товары все более конкурентоспособными. Жесткая монетарная политика себя снова оправдала, а потому Бальцерович чувствует себя в своем кабинете достаточно уверенно.

О политике говорить принципиально отказывается. Да и что о ней говорить, если как при правых, так и при левых можно делать свое дело! Зато об экономике рассказывает долго, причем с явным интересом. Подробно объясняет, каким образом вступление в ЕС содействует ее развитию. Происходит это, в частности, потому, что возможности для политических авантюр объективно снижаются. Начнешь заниматься популизмом, выйдешь за рамки оговоренных с ЕС показателей экономической стабильности - сразу дадут по шапке.
А если вступить в зону евро, то и по шапке получать не придется. Ведь при отказе от собственной валюты даже технические возможности для популизма резко минимизируются. Поэтому Бальцерович хотя и заведует монетарной политикой, стремится как можно скорее похоронить злотый ради введения евро. Словом, предает национальные интересы, как сказал бы какой-нибудь наш Рогозин.

- А Вас тут под суд собираются отдать, - порадовали мы Бальцеровича последними известиями.
- И кто же собирается? - спросил профессор без особого интереса. Казалось, что нашим "последним известиям" уже, как минимум, лет пятнадцать.

- Так "Самооборона".
Бальцерович покачал головой. Чувствовалось, он огорчен не столько сложными перспективами своего пребывания на свободе, сколько тем, что мы вращались в столь дурном обществе. А ведь приличные, на первый взгляд, журналисты. Сколько можно было бы получить полезных сведений о платежном балансе или о курсе валюты за то время, что мы проникались харизмой отсутствующего пана Леппера.

И действительно, что взять с евроскептика Леппера, если 70% поляков, принявших участие в референдуме, высказались за вступление в Евросоюз? И сейчас, несмотря на перемены настроений, порядка 70% поддерживают пребывание Польши в ЕС. 45% считают соединение с Европой главным событием, произошедшим в жизни страны за все время реформ.
Характерно, что чем ближе находится то или иное воеводство к западной границе, тем (в среднем) меньше евроскептицизма. Видимо, личный опыт международных контактов настраивает на оптимизм. Если Россия будет через посредство Польши развивать контакты с Европой, то этот оптимизм постепенно доползет и до нас.

Назад

Наверх