Дискуссия	22/11/2004

Альтер-тупик Садового кольца // "Узкие места" российского антиглобализма

Вадим ШТЕПА*

Новое столетие наступает всегда с опозданием, а именно, по окончании очередной вселенской катастрофы. XIX век по-настоящему начался лишь после наполеоновских войн, XX - после первой мировой. XXI, возможно, наступит тогда, когда нынешняя кампания по силовому "насаждению глобализации", начатая воинственными англосаксами, завершится крахом и - как следствие - глобальным цивилизационным конфузом.

Есть ли позитивный выход из этого, неминуемо надвигающегося на человечество кризиса? Чтобы верно спрогнозировать то, что будет завтра, нужно повнимательнее присмотреться к тому, что происходит уже сегодня. В частности, к тем "глобалистским" и "антиглобалистским" тенденциям, которые есть в современной российской жизни.

Что из себя представляет современный российский антиглобализм, или "альтерглобализм", как предпочитают называть себя его адепты? Каковы его "правда" и его "вздор"?

Ловушка марксизма

Расхожая ошибка многих аналитиков - смешивать или даже представлять синонимами "глобализацию" и "глобализм". Тогда как глобализация - это естественный процесс, а глобализм - сознательная идеология глобальных монополий. И насколько бы парадоксально это ни звучало, именно глобализм как доктрина является фактором, тормозящим стихийную глобализацию, поскольку сводит ее к власти глобальных монополий, построенных по пирамидально-иерархическому принципу. Глобализация же способствует прямо противоположному, а именно, повсеместному развитию прямых сетевых, то есть децентрализованных и неиерархизированных отношений - в экономике, политике, культуре и т.д.

Именно с этой "терминологической" сложностью пришлось сразу же столкнуться неформальному интернациональному движению противников глобального монополизма, которых всемирные масс-медиа окрестили "антиглобалистами". Тем самым создавалось искаженное представление, будто эти молодые активисты из разных стран выступают против глобализации как таковой и пытаются укрепить свои национальные границы. Хотя на деле они выступают лишь против сведения глобализации к власти глобальных монополий.

Что же касается технологических и культурных преимуществ глобализации (свобода общения, передвижения и т.д.), то они не только не имеют ничего против этого, но даже наоборот - сами всемерно развивают новые технологии свободных информационных обменов. Словом, "нет ничего более глобального, чем антиглобализм", как афористически выразился американский обозреватель Уолтер Андерсон.

Российские активисты движения против всемирного монополизма также стремятся подчеркнуть тот факт, что они вовсе не против глобализации как стихийного процесса. В предисловии к своему недавнему сборнику статей ("Альтерглобализм: теория и практика "антиглобалистского движения"" - М., УРСС, 2003) они заявляют:

"Ярлык "антиглобализм" был нам приклеен неолиберальными средствами массовой информации. Это было сделано не случайно: наши противники активно стремятся представить нас некими "луддитами XXI века", разрушителями основ цивилизации. Между тем - и об этом мы твердим постоянно - наши практические и теоретические задачи состоят в развитии позитивной альтернативы господствующей ныне неолиберальной капиталистической модели глобализации. Мы выступаем за интеграцию в интересах людей, культуры и природы, интеграцию, проводимую снизу и демократически. Вот почему мы - альтерглобалисты".

Термины "альтерглобализм" уже давно в ходу у европейских и американских активистов этого движения. Однако, как и во всяком "альтернативном" движении, здесь есть риск подмены позитивных программ чистой реактивностью - когда "сопротивление противнику" становится самоцелью.

Так, составитель упомянутого сборника, московский профессор Александр Бузгалин, считающийся одним из ведущих теоретиков российского альтерглобализма, называет главной мировоззренческой целью альтерглобалистов "преодоление отчуждения". В марксистской идеологии, которой следует этот автор, отчуждение означает присвоение господствующими структурами всех естественных отношений, качеств и способностей человека, в результате чего он начинает "воспринимать сам себя как функцию внешнего мира".
С этой точки зрения, борьба за возвращение человека "к самому себе", к своей личностной и творческой уникальности выглядит благороднейшей миссией. Но одновременно и невыполнимой в рамках марксизма, который принципиально рассматривает человека как существо, в первую очередь, социально-экономическое, а потому неизбежно должное делегировать "самого себя" (частично или полностью) внеличностным идеологическим структурам "классовой борьбы", "прогресса", "социализма" и т.д.

Здесь очевидно противоречие между реальным, очень многоликим движением альтерглобалистов и идеологией, под которую его пытаются подверстать. Это отражается и в примечательных авторских оговорках. Так, Бузгалин приветствует "полицентричность, сетевой принцип организации акций; отсутствие единой политической или иной институциональной структуры". Но - буквально несколькими строками ниже - призывает сделать "команду - единой, рулевых - умелыми, а штурманов - способными проложить верный курс".
Это наглядно свидетельствует о том контрасте, который существует в альтерглобализме, особенно российском, между уличным молодежным движением и кабинетными профессорами, желающими им "порулить".

Идеологичность большинства самопровозглашенных теоретиков альтерглобализма заставляет их продолжать модернистское деление политики на "левую" и "правую".
Сами себя они именуют "левыми", а политику глобальных монополий - "правой". Хотя в ситуации постмодерна этот дуализм уже не только совершенно неуместен, но и способен представить ситуацию "с точностью до наоборот" - к примеру, глубокое увлечение многих демонстрантов различными культурами и религиями (а традиционализм обычно соотносится с "правизной") против модной "левой" риторики заседателей глобальных финансовых форумов...

Одним словом, теоретики альтерглобализма совершенно правы, когда стремятся подчеркнуть свое размежевание с теми, кто истолковал модное слово "антиглобализм" как возврат к национальной изоляции. Однако, называя себя "альтерглобалистами", они все же так до сих пор не сформулировали внятной позитивной альтернативы, поскольку считать таковой частичные аллюзии на марксизм вряд ли возможно.
В свою очередь, недостаток оригинального позитива и излишняя зависимость от "левых" идеологий приводят к тому, что на альтерглобалистских сайтах порой встречается весьма суровая идеологическая цензура (вплоть до того, что всех, публично не исповедующих "левую веру", объявляют "фашистами"), напрочь противоречащая декларируемой "свободе" и выглядящая каким-то кривозеркальным преувеличением жесткой политкорректности неолиберальных масс-медиа, которая, казалось бы, и так дошла до всех мыслимых пределов.

Ловушка москвоцентризма

Однако, помимо этих причин, которые частично сдерживают распространение альтерглобализма во всем мире, у российских борцов с всемирным глобализмом есть и собственные "узкие места". Причина слабой популярности альтерглобалистских движений в современной России в том, что их идеологи, справедливо критикуя глобальный монополизм, часто забывают оглянуться на государство, в котором живут сами. А ведь оно построено по принципу едва ли не самой жесткой монополии в мире.

Ни в одной крупной стране, кроме нынешней РФ, в столице не сосредотачивается до 90% всех финансовых, политических, информационных ресурсов, а все пространство за пределами столичной кольцевой дороги не объявляется "провинцией".
Во Франции (и тем более в Великобритании) региональные культуры успешно добиваются официального признания и равноправного сосуществования наряду с "титульной". В РФ все они, включая собственно русские регионы, вытеснены на уровень некоей "провинциальной экзотики".

И до тех пор, пока московские альтерглобалисты, увлеченные виртуальной борьбой с "глобальным монополизмом", не замечают этой куда более очевидной и конкретной великодержавно-чиновничьей монополии, они будут выглядеть довольно экзотическим и отчасти "двуличным" движением.
Москва в современной России играет фактически ту же самую роль, что и нынешние США на мировой арене. Тот же финансовый и информационный централизм, та же "вертикаль власти", та же ставка на силовое решение локальных проблем...

Однако сам централизм в какой-то момент становится глубоко провинциальным явлением. Забавно наблюдать, как многие американцы, уверенные в своем "глобальном лидерстве", не могут найти на карте территории "подданных", а московская "элита" продолжает проповедовать плоскую "восточно-западную" геополитику, не замечая, что глобальные отношения уже пришли в соответствие с формой нашей планеты...
В процессе глобализации прежнее геополитическое соперничество централизованных национальных государств сменяется сетевой геоэкономической конкуренцией и прямым геокультурным обменом между различными регионами. Причем эти регионы со своими уникальными брендами первоначально могут возникать и как виртуальные проекты. Точно так же, как некогда из "виртуальных" картин Томаса Мора и Френсиса Бэкона на дальней неведомой периферии тогдашнего мира возник Новый Свет...

Одним словом, до тех пор, пока российские альтерглобалисты не сумеют, отрешившись от марксистско-патриотических комплексов, нарисовать проект "сетевого будущего" для самой России, их попытки поставить под сомнение глобальный монополизм в масштабах всего мира будут оставаться тщетными.

* - Вадим Штепа, главный редактор журнала ИNАЧЕ (www.inache.net).
Данная статья - переработанный вариант главы из книги автора о воплощенных утопиях, готовящейся к выходу в издательстве "Ультра. Культура".

Назад

Наверх