Что смотрит Петербург?	26/7/2004

Другой Ким

Валерий ОСТРОВСКИЙ

Мужчина заглатывает рыболовный крючок с леской и вытаскивает наружу свои внутренности. Влюбленная в него женщина запускает такой же крючок себе между ног и тоже тянет все, что попалось у нее внутри. Утверждают, что на первом европейском просмотре фильма "Остров" половину зрителей тошнило, а другая половина в панике выбежала из зала.

Как бы то ни было, именно летом 2000 года мир узнал о существовании корейского сценариста, режиссера и актера Ким Ки-Дука. Этот Ким и стал самым главным открытием мирового кинематографа начала ХХI века. Сегодня он - признанный лидер мирового кино вообще.

Таков мир людей?

Эпатажные натурализм и жестокость, ставшие гениальным пиаровским ходом, довольно быстро приелись. И мир стал понимать, что имеет дело с принципиально иным видением этого самого мира.

Хотя все было очень по-корейски. Несчастная любовь полудебила, разводящего и режущего собак для корейских ресторанов, - в "Простом парне". Животная тупость южнокорейских погранцов, которым плевать на "борьбу с коммунизмом" Ким Чен Ира, а только бы насиловать случайных девиц, - в "Береговой охране". Все это собирало все больше и больше призов. Пока не появилась очередная лента Ким Ки-Дука "Весна, лето, осень, зима... и снова весна" (недавно появившаяся у нас на видео), ставшая автокомментарием ко всем прошлым, а возможно, и будущим фильмам мэтра.

Все (или почти все) воспринимают эту ленту как буддистскую притчу. Но сам Ким уже продемонстрировал, что никаких восточных притч он снимать не хочет и не будет. Авторы притч - зануды и моралисты. Между тем в фильмах Ким Ки-Дука о морализаторстве, проповеди добра (равно как и зла) речи не идет. Он просто уверен, что злодеи вообще не заслуживают внимания, а моралисты рано или поздно попадаются на краже мелочи из кармана ближнего своего или на чем-то похожем. На самом деле Ким рассказывает истории из жизни, хорошо мотивированные и самодостаточные для того, чтобы что-то проповедовать.

В крохотном буддистском храме (кстати, сам Ким Ки-Дук, по вероисповеданию, христианин), расположенном на плоту посреди горного озера, живут двое: пожилой монах и его воспитанник - семилетний пацаненок.

Пацаненок уплывает на берег озера, где с удовольствием мучает разных обитателей земных твердей и хлябей. Он привязывает камни к хвостам рыбы, змеи и лягушки, а затем, отпуская в среду обитания, веселится их мучениям. Проходят годы. Пацаненок превращается в юношу-послушника. На плот прибывают мать и дочь. Мать просит вылечить дочь от какой-то загадочной болезни, но, судя по всему, от банальной ипохондрии.

Вполне естественно, что послушник и мамина дочурка, в конце концов, начинают заниматься любовью, - то на берегу, то в лодке. В памяти всплывает "Отец Сергий" "зеркала русской революции". Но Ким Ки-Дук идет дальше. Послушник вслед за девицей отбывает из монастыря.

Проходит двенадцать лет. На случайном обрывке газеты старый монах обнаруживает заметку из уголовной хроники, из которой узнает, что его повзрослевший воспитанник убил жену и скрылся.

Скрываться ему, конечно, негде, кроме как на плоту. Но возвращение в детство и юность длится недолго. Прибывает пара полицейских. Монах уговаривает их подождать, пока не напишет на настиле какие-то буддистские мантры.

Тут, по-моему, Ким снял одну из самых забавных сцен в мировом кино, ибо монах пишет иероглифы мантр, окуная в краску хвост приблудного кота. А затем заставляет ученика вырезать ножом на полу все написанное им. После окончания работы полицейские увозят преступника в узилище, а монах на лодке предается самосожжению.

Вновь проходят годы, и, вернувшись из южнокорейского зиндана, вчерашний преступник начинает жизнь отшельника. На зимнем озере какая-то приблудная деваха подбрасывает ему своего ребенка и топится в проруби. Все возвращается на круги своя. Подросший лет до семи подкидыш с радостью молотит кулачком по панцирю черепахи.
В чем смысл? Да в словах старого монаха, беседующего со скрывающимся от правосудия воспитанником: "А разве ты не знал, каков мир людей?" Об этом мире и его обитателях и снимает свои фильмы Ким Ки-Дук. О том, что мир людей - это мир страстей, а следовательно, и заблуждений. И никакого другого мира не было, нет и не будет.

Но зато в нем есть сонная грация кота, горделивый поворот головы петуха, элегантное виляние хвостом золотой рыбки. Ими Ким Ки-Дук откровенно любуется, ничуть не противопоставляя "прелести природы" "мерзостям людской жизни". Все вместе. Все рядом.
Банальности насчет сора, из которого растут цветы, ему совершенно чужды. Сор он и есть сор, а цветок - это цветок. Пора привыкать.

В этом фильме ни грана эпатажа и жестокости. Но в реальности это самый жесткий фильм из всех им снятых.

Да, он именно таков

То, что мы не отрываемся от мирового культурного процесса, доказывает тот факт, что последний фильм Ким Ки-Дука - "Самаритянка" - вышел в наш прокат, пусть и очень ограниченный. Кстати, сам он признался, что, к примеру, в США на его фильмы ходит больше народа, чем в Южной Корее. И в их южнокорейском отечестве тоже, оказывается, нет своего пророка.
Самое любопытное, что в кинозале, где я смотрел "Самаритянку", сидели, преимущественно, "молодняки" в районе двадцати с небольшим годков. И большинство из них (хотя в летний день зрителей было немного) пришли сознательно. Именно на последний фильм Ким Ки-Дука. Право, есть о чем задуматься.

Две хорошенькие кореяночки лет этак пятнадцати мечтают съездить в Европу. Южнокорейских вонов на поездку, естественно, не хватает, а на завтраках сильно не сэкономишь. Одна подружка становится малолетней проституткой, другая - ее сутенершей. Первая выпадает из окна, вторая принимает неординарное решение. Она лезет в постель ко всем клиентам покалечившейся нимфетки, а после доставленного удовольствия платит им деньги - ровно столько, сколько они платили ее подружке.
У самаритянки из Сеула есть папенька - сумрачный полицейский, который, поздно прозрев (как, впрочем, поздно прозревают отцы во всем мире), начинает следить за дочерью. И, поняв, в чем дело, приступает к тому, что с яростью и спокойствием одновременно начинает мочить педофилов. Между прочим, в сущности, совершенно поделом.

Должен прямо заметить, что такой откровенной, страшной и кровавой "мочиловки", по-моему, в мировом кино еще не было. Но у Ким Ки-Дука все получается странно: с одной стороны, даже человек с крепкими нервами способен искренне содрогнуться происходящему на экране, а с другой - понятны совершеннейшая логичность и закономерность действия. Этого ждешь, к этому готовишься. А то, к чему человек приуготовлен, устрашить его уже не может. Добивши всех супостатов, папа-полицейский берет дочурку за руку и ведет на могилу матери.
На этот раз Ким Ки-Дук сделал, возможно, свой самый глубокий и оригинальнейший фильм о попытках уничтожить время. Самаритянка, идя по стопам своей подруги в обратной, так сказать, последовательности, просто пытается обратить время вспять. Сумрачный и прозревший отец, "замачивая" извращенцев, отнюдь не пытается восстановить вселенскую несправедливость. Он тоже уничтожает само время. Ибо время, а не пространство разделяет людей, накапливая взаимонепонимание и усугубляя и без того драматичный до крови ход жизни. И при этом - как всегда у Ким Ки-Дука - никакой назидательности, никакого морализаторства, никакой мелодраматичности.

Ким Ки-Дук открыл для мира южнокорейское кино. За последние пять лет мы увидели, к примеру, "Шири" - возможно, лучший в истории мирового кинематографа шпионский боевик с глубоким драматическим подтекстом. Стоит ждать реального победителя последних Канн - "Старика" (Old Boy) - южнокорейский, судя по всему, вариант "Графа Монте-Кристо". Но вообще, корейское кино ассоциируется именно с Ким Ки-Дуком.
Одни считают его шарлатаном. Другие - гением. По-моему, ему самому на это глубоко наплевать. Он знает цену себе и знает цену жизни.

Назад

Наверх