Что смотрит Петербург?	21/6/2004

Солдат всегда солдат

Валерий ОСТРОВСКИЙ

Среди кинематографических новинок последнего времени привлекают внимание два фильма - "Троя" Вольфганга Петерсена и вторая часть "Убить Билла" Квентина Тарантино.

Изгнание богов

Блокбастер "Троя" - не экранизация "Илиады" Гомера. Тот, кто хочет, чтобы с экрана прозвучало нечто вроде: "Гнев, о богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына", заранее глубоко заблуждается.

Яйцеголовая критика уже похоронила "Трою", а девочки-критикессы из гламурных журналов, проводившие ленту по разряду "пеплумов" - высокобюджетных постановок из древнегреческой и древнеримской жизни, - тоже надували губки и говорили "фе". Между тем не все так просто.

Вольфганг Петерсен стал известен, когда, живя еще в Германии, снял фильм "Подлодка" - страшное и тягучее повествование о рискующих жизнью людях, которые находятся в замкнутом пространстве. Немецкие подводники Второй мировой не думали о какой-нибудь идеологии. Они были просто солдатами, сражавшимися не за чью-то победу, а за то, чтобы уцелеть. Они проходили во время своей одиссеи немыслимые испытания, возвращались на базу и в заключительных кадрах гибли все до одного под бомбами авиации союзников. Это был фильм о Роке.

В германской системе образования, как известно, изучению античности отведено одно из важнейших мест. В немецкой школе Петерсен был, судя по всему, прилежным учеником. Он твердо усвоил главный принцип античной культуры: человек бросает вызов судьбе, заранее зная, что с судьбой не спорят. Но Петерсен, начав свою карьеру с фильма о солдатах мировой войны, всегда был пропагандистом брутальности. Рано или поздно он все равно взялся бы за "Трою".

Написать сценарий он пригласил Дэвида Беньоффа - сценариста самого энергетически мощного американского фильма, снятого после 11 сентября, - "25-го часа" Спайка Ли. И там тема неотвратимости Рока была главной, хотя и иллюстрировалась судьбой мелкого нью-йоркского наркодилера.

Петерсен и Беньофф подошли к "Илиаде" радикально. Они изгнали с экрана всех богов. Не боги управляют поступками вождей, царей, полководцев, а только глупость, тщеславие и неспособность предвидеть будущее. Они изгнали пророчицу Кассандру: зачем она, коли и так всем ясно, чем все закончится. Их "Троя" - это нескончаемый поединок двух солдат - Ахилла и Гектора. И тот, и другой лучше, чем кто-либо, знают, почему возникают войны. И тот, и другой знают их кровь и грязь. И тот, и другой проливают чужую кровь в товарных количествах. И тот, и другой стремятся сохранить остатки человечности и понимают, что неспособны это сделать. И тот, и другой знают, что должны умереть. За что?

Верность Родине, присяге, долгу, Менелаю, Приаму - все лицемерие. Они просто больше ничего не умеют делать. И еще они хотят умереть так, чтобы о них помнили в веках. Возможно, тщеславие. Но ничего другого им не остается. Брэд Питт и Эрик Бана представляют их как раз такими.

Можно предположить, что Петерсена мучительно преследует образ немецкого солдата вермахта - того, кто не зверствовал, а воевал, спасая себя. Примерно таким изображен немецкий солдат в фильме американца Сэма Пекинпа "Железный крест". Его герой Штайнер со "Шмайсером" - это Ахилл и Гектор, занесенные в ХХ век. В изображении Петерсена Ахилл и Гектор - это Штайнер, оказавшийся в античности.

Критикессы отмечали картонность Елены Прекрасной в исполнении немецкой модели Дианы Крюгер. Но, приглядевшись к ней, улавливаешь поразительное сходство с Брунгильдами немецких солдатских открыток или с типажами фильмов Лени Рифеншталь.

Даже "Ахиллесова пята" полностью демифологизирована. Это просто попадание стрелы, выпущенной неумехой и трусом Парисом в ахиллесово сухожилие. После чего двигаться невозможно и ты становишься неподвижной мишенью для стрел троянцев. Так, от нелепых ранений погибали, наверное, солдаты в Чечне и в Ираке.

Это фильм о вечности солдатского выбора, который каждый делает сам. С заранее известным финалом. Только вот интересно: оправдание солдата - комплекс самого Петерсена или общий затаенный комплекс его народа?

Зачем вы Билла-то убили?

Известно, что повар-якут, скорее всего, никогда грамотно не приготовит харчо, а грузин не рожден для угощения строганой олениной. Каждому свое. Можно, конечно, встретить повара, уверенного в своем кулинарном всемогуществе. Как-то богатые "новые русские" в одном суперклубном отеле на Доминиканских островах, поверив рекламе, попросили тамошнего уникального шефа сварганить борщику. Итог был таков, что закусывать им пришлось опостылевшими креветками с авокадо.

Когда пару лет назад стало известно, что Квентин Тарантино снимает боевик, сочетающий кон-фу и бои на японских мечах, тарантиноманы во всех концах света пришли в жуткое волнение. Они жаждали увидеть "мать всех битв" и самую отвязную кинорезню, какая только может представиться. В первой части резня была. Были даже натужные восторги. Но, положа руку на сердце, придется признать, что резня на мечах в сочетании "один против пятисот" достигла своего совершенства в "Герое" Чжана И-моу. Ну, а изысканность и одновременно стебность действий мечом Такеши Китано в его "Затоичи" - просто верх совершенства.

Если в "Убить Билла. Том I" еще была хоть какая-то интрига, то в "Томе II" она иссякает полностью. Вероятно, почувствовав после первого тома свою органическую неспособность сражаться с азиатами на их поляне, Тарантино в продолжении решительно отказывается от использования последнего шанса. Ожидавшийся финальный поединок Невесты (Ума Турман) и Билла (Дэвид Каррадайн) на мечах так и не состоялся. Вместо этого Невеста ткнула Билла растопыренной пятерней прямо в грудь, отчего у негодяя остановилось сердце и он упал на землю, как падают полупьяные актеры провинциальных антреприз.

Может быть, молодой Тарантино еще и смог бы растянуть на четыре совокупных часа историю о том, как командир отряда наемных убийц Билл влюбился в свою лучшую ученицу, произвел ей ребеночка, а когда она решила выйти замуж за простого американского парня, пристрелил любимую (но не до конца, а только так, чтобы она оказалась в коме), сделал ей кесарево сечение и взял ребеночка-дочурку на воспитание. И о том, как страдалица, пролежав кучу лет в коме, ожила и замочила по сортирам всех подруг и друзей, а затем добралась до человека, который был и любимым, и сенсеем, и начальником по работе. А в конце концов, совершив задуманное, обрела материнское счастье.

"Бешеные псы", "Криминальное чтиво" и "Джеки Браун" были чудо как хороши на лос-анджелесской земле. В этом контексте Тарантино был не постмодернистом, каким он успешно притворялся, а самым настоящим калифорнийским "почвенником", этакой помесью Василия Белова и Валентина Распутина, но проведшим молодость в дешевой синематике. Отрыв от родных корней погубил его несомненный талант.

В кинематографическом плане Тарантино повторяет творческую судьбу советских режиссеров братьев Васильевых. Вне всякого сомнения, "Чапаев", как и "Криминальное чтиво", - два самых стебных фильма в истории мирового кино. Но после этого Васильевы стали снимать героические эпопеи с сентиментальным налетом про оборону Севастополя. А Тарантино докатился до героико-сентиментальной эпопеи про убийство Билла.
Теперь ему ничего не остается, кроме устройства геморроев своему президенту Дж. Бушу-младшему, выражающемуся в раздаче Золотых Пальмовых Ветвей левым киноагиткам. Впрочем, Василий Белов и Валентин Распутин тоже посвятили немало времени и сил обличениям в адрес Бориса Николаевича Ельцина.

Таков наш мир. Таковы причудливые тропы таланта. Как Тарантино, совершив паломничество в страны Востока, не смог найти там своей истины, а прежнюю утратил, так, к примеру, завял в Голливуде гениальный китаец из Гонконга Джон Ву. Вот почему затарантиненное российское кино никак не может выбраться из кризиса. И только почвенники Балабанов с Рогожкиным поддерживают его тлеющий дух. Пиши о том, что близко. Снимай о том, что знаешь. Не потому ли китайцы, корейцы, иранцы, турки и прочие тайцы теперь легко отхватывают главные призы на фестивалях? Тем более что они-то действительно интересны.

Назад

Наверх