Петербургские страсти	7/6/2004

Григорий ПОТЕМКИН, или Великолепный князь Тавриды

Евгений АНИСИМОВ

Граф Сегюр писал о нем: "Никогда еще ни при дворе, ни на поприще гражданском или военном не бывало царедворца более великолепного и дикого, министра более предприимчивого и менее трудолюбивого, полководца более храброго и вместе с тем нерешительного".

"В нем, - продолжал французский дипломат, видевший, как Потемкин в халате и без штанов принимал польское посольство, - непостижимо смешаны были величие и мелочность, лень и деятельность, храбрость и робость, честолюбие и беззаботность... Этого человека можно сделать богатым и сильным, но нельзя было сделать счастливым, то, чем он обладал, ему надоедало, чего он достичь не мог - возбуждало его желание".

Спору нет, личность светлейшего князя и фельдмаршала Григория Александровича Потемкина необычна, даже фантастична. Традиции гедонического ХVШ века, вся предыдущая история его жизни, оригинальный психологический тип личности и долгая, безграничная, развращающая даже самых строгих постников власть - это и, вероятно, многое другое определили экстравагантное поведение и шокирующие повадки Потемкина. Но, справедливости ради, скажем, что Потемкин вошел в русскую историю не как чудак без штанов, а как имперский деятель исполинского масштаба, не уступающий самому Петру Великому.

Искусство шевелить ушами и мозгами

Как все это началось? Говорят, что на Григория Потемкина Екатерина II обратила особое внимание потому, что он очень смешно шевелил ушами и умел подражать голосам ближайших сподвижников императрицы, что было просто уморительно видеть. Впрочем, он выполнял различные поручения царицы и, к ее радости, в свободные минуты шевелил ушами. Но как раз быть шутом честолюбивому Потемкину не нравилось, и он вдруг резко изменил свою судьбу...

Так в его жизни бывало не раз. Гриц, как его звали дома, родился и вырос под Смоленском в бедной дворянской семье. Жизнь его была мученьем - отец обладал тяжелым нравом и жестоко тиранил мать и детей. После смерти отца и переезда в Москву юноша стал проявлять необыкновенный интерес к наукам, засиживаясь за ними по ночам. Он сразу поступил в Московский университет и в 1757 г. получил золотую медаль за успехи, был представлен императрице Елизавете как новый Ломоносов. Но вскоре гения с позором выгнали за прогулы - наука стала ему вдруг смертельно скучна. Он решил служить не Афине, а Марсу в Конной гвардии. 17-летний вахмистр отличился в дни переворота 28 июня 1762 г., и о нем как о смелом и деятельном унтер-офицере писала Екатерина. Был Потемкин и среди ропшинских убийц Петра III. За все это он получил щедрые награды, а потом весьма неожиданно для многих был назначен помощником обер-прокурора Синода. Потемкин решил попробовать себя на этом поприще, ибо увлекся богословием. Как пишет современник, "он чрезвычайно любил состязания... Он держал у себя ученых раввинов, раскольников и всякого звания ученых людей..., призывал их к себе и стравливал, а между тем сам изощрял себя в познаниях".

Неизвестно, как бы дальше сложилась служба Потемкина в Синоде, но и богословие быстро приелось ему. И вот тут Потемкин вновь переломил судьбу через колено. Неожиданно он отпросился у императрицы на войну с турками, в конницу, под пули. В письме Екатерине он писал: "Ревностная служба к своему государю и пренебрежение жизни бывают лучшими способами к получению успехов... Вы изволите увидеть, что усердие мое к службе вашей наградит недостаток моих способностей и вы не будете иметь раскаяние в выборе вашем". Из этого видно, что Потемкин хотел изменить свое, привычное в глазах императрицы амплуа шутника и богослова-самоучки, на занятие, более достойное его талантов, и этим добиться расположения и уважения Екатерины.

Вещи поважнее "амуру"

Это ему вскоре и удалось: на войне он быстро сделал карьеру, отличился как храбрец, полководец. И в марте 1774 г. стал генерал-адъютантом государыни и ее фаворитом. Роман был бурный и... недолгий. Вообще, в отношениях Екатерины и Потемкина есть своя тайна. Создается впечатление, что после пары лет любви между ними был заключен своеобразный "пакт о сотрудничестве" с предоставлением друг другу полной свободы. Это видно из сохранившейся переписки Екатерины с Потемкиным, пестрящей приветами от очередного фаворита. Злые языки говорили даже, что фаворитов этих отбирал сам Потемкин, выбирая юношу поглупее, - чтоб не был для него опасен. Сам же Потемкин возил с собой небольшой гарем из смазливых девиц и чужих жен, без боязни писавших своему "милюшечке Гришатке" призывные записочки. Таков был век, такая была свобода отношений в обществе.

Но при этом связь их была нерасторжима, Екатерина и Потемкина связывали дела поважнее "амуру". Оба тянули тяжкий воз имперских дел, занимались "хозяйством". Это стало главным в их отношениях, нашло отражение в стиле и содержании писем Екатерины, рачительной хозяйки, "матери", к Потемкину - своему доброму хозяину, "батиньке", "папе": "Между тобою и мною, мой друг, дело в кратких словах: ты мне служишь, а я признательна, вот и все тут... Дай Боже, чтоб полки, идущие на Украину, могли скорее степь перейти; прикажит-ко, барин, когда тебе удобно будет, по степи на каждыя двадцать верст сделать сарай или корчму".

Потемкин был коренник в этой упряжке, без него имперский воз ехать не мог. Все остальное не так уж важно, и благодарность ее, "матушки", "хозяйки" (так он называл ее в письмах), усердию "бати" в делах не знало границ: "Нет ласки, мой друг, которую бы я не хотела сказать вам, вы очаровательны за то, что взяли Бендеры без потери одного человека". И еще один рефрен: "Не опасайся, не забуду тебя", в том смысле, что врагам твоим не верю, кредит твой надежен и за будущее будь спокоен.

Новая Россия - новая судьба

К этому времени Потемкин ввязался в грандиозное, невиданное со времен Петра дело. На Юге он открыл для себя Новороссию - отвоеванное у турок Северное Причерноморье - и отдал этой земле сердце: он руководил и военными действиями, и грандиозной стройкой по берегам Черного моря. В Новороссии и Тавриде (Крыму) он нашел свою новую родину, тот простор, где было вдоволь места строить, создавать новое. Он нашел тут новизну - спасение от сплина и тоски. Так же некогда Петр I рвался из душной Москвы на вольный балтийский простор. В делах Потемкина, как и Петра, было много жесткости, капризов и самодурства, но был и русский размах: если уж возводить собор в Екатеринославе, то чтоб не меньше собора Св. Петра в Риме; если создавать оркестр, так чтобы в капельмейстеры выписать самого Моцарта!..
В 1787 г. Екатерина II отправилась в Крым. Поездка знаменита своими "потемкинскими деревнями". И правда, деревни по пути следования кортежа часто были искусными декорациями. Но при этом как-то забывают, что прекрасный белый Севастополь и другие города Новороссии, построенные Потемкиным, не были декорациями! Не были ряжеными и потемкинские войска, не из фанеры был сделан юный Черноморский флот. И все это благодаря организаторскому гению Потемкина, который умел руководить сотнями тысяч людей, умел воодушевить, заставить, поощрить их... до тех пор, пока не впадал в хандру и не заваливался в одном халате на любимый диван, где лежал месяцами.

Не в свои дроги не садись

Екатерина была довольна делами на Юге. В 1791 г. она в очередной раз позвала Потемкина в Петербург - нужно было повидаться и обсудить много дел. Светлейший приехал и устроил государыне грандиозный праздник в своем новом дворце - Таврическом. Роскошная мебель, золотой слон-часы, который шевелил хоботом и ушами.

Под звуки полонеза "Гром победы раздавайся!" появилась Екатерина. Ее встречал усыпанный бриллиантами Потемкин... Это был последний визит светлейшего в Петербург. Он вернулся в любимую Новороссию, по дороге его мучили скверные предчувствия. На Украине он присутствовал на панихиде умершего накануне принца Виртембергского. После отпевания Потемкин вышел из церкви и приказал подать карету и тут же с ужасом отпрянул - по ошибке к паперти подали гробовые дроги.
Это был плохой знак, а Потемкин был страшно мнителен. Вскоре он заболел и умер в октябре 1791 г. прямо на степной дороге. Последнее, что он увидел в жизни, - это яркие звезды Юга, ставшего благодаря ему русским.

...Постаревшая Екатерина была в отчаянье - рушилась опора ее жизни. Но потом тоска прошла - старость почти равнодушна к смерти, да и новый фаворит Платон Зубов был забавен. Тело светлейшего даже не повезли в Петербург, а похоронили в Херсоне.
Могила его давно потеряна - нашествие невежд бывает подчас страшнее нашествия врагов. Но мы твердо знаем, что прах его навсегда слился с землей, водой и небом бесконечно любимой им Новороссии и Тавриды...

Назад

Наверх