Фабрика политзвезд	31/5/2004

Владимир ЖИРИНОВСКИЙ // Первый "фабрикант"

Дмитрий ТРАВИН

Несколько лет в "Деле" регулярно появлялась рубрика "Человек месяца". Мы и сейчас не собираемся ее сворачивать. Яркие события из жизни страны обязательно найдут в данной рубрике свое отражение. Однако в целом надо заметить, что политическая культура России сегодня сильно изменилась. Резкие поступки, неожиданные перемены, да и просто самостоятельные фигуры, способные быть "Человеком месяца", стали редкостью.

Арена политических сражений превратилась в фабрику политических звезд, где в промышленных масштабах целенаправленно, по заданию Кремля, создается соответствующий продукт.

И вот мы почувствовали, что назрела необходимость появления новой рубрики, которую так и назвали "Фабрика политзвезд". Это рассказ не столько о тех, кто творит, сколько о тех, кого творят.

ЛДП как серийный бренд

Первая фабрика политзвезд появилась, конечно же, не в путинской России, а гораздо раньше. Механизм фабрикации продуктов с заранее заданными свойствами медленно заработал еще в те годы, когда наша страна, называвшаяся тогда Советским Союзом, в большом количестве рождала яркие фигуры, обладающие своим личным видением политической ситуации. Ведь личность всегда опасна для системы, а потому система начала вырабатывать противоядие.

Владимир Жириновский стал стартовым и самым качественным продуктом той первой фабрики политзвезд. Скорее всего, наряду с ним создавались и еще какие-то опытные экземпляры, но изделия выходили с браком, и теперь мы уже никогда о них ничего не узнаем. Жириновский же во всех отношениях получился на славу. Не случайно он и по сей день успешно конкурирует на политической сцене с продуктами второй, третьей и четвертой фабрик, хотя в эти продукты было явно инвестировано гораздо больше средств.

Особенность первой фабрики состояла в том, что продукт в максимально возможной степени должен был быть адаптирован к господствовавшим на рубеже 80-90-х гг. настроениям. Эти настроения тогда были, в основном, либерально-демократические, что и определило серийный бренд первой фабрики.

Коммунисты тогда уже явно прошли этап зрелости товара, хорошо известный из теории маркетинга, и быстро входили в стадию упадка. Что же касается патриотов, то они в эпоху развала СССР могли претендовать только на звание полуфабриката. Но зато либерал-демократов расхватывали, как горячие пирожки. И потребитель далеко не всегда способен был сообразить, представляет ли продукт настоящую ручную работу или же является жалкой фабричной подделкой.

В то же время, надо заметить, на первой фабрике нельзя еще было допускать такой откровенной халтуры, как та, которая стала доминировать впоследствии. Потребитель более-менее внимательно изучал товар, следил за политическими событиями и даже изредка почитывал политические программы. Соответственно, первый фабрикант должен был быть личностью, а не просто клоном. Фабрикация предполагала тщательный отбор первичного материала. Столь популярная сегодня переработка вторичного продукта в первичный тогда была совершенно исключена.

Владимир-предтеча

На этой волне Жириновский и стал завоевывать свою долю политического рынка. Это, бесспорно, был талант, каких мало. В иной ситуации он мог бы даже сработать в качестве самостоятельной фигуры, хотя тогда Владимир Вольфович занял бы, наверное, лишь место в ряду, начинавшемся с Юрия Афанасьева, Сергея Станкевича, Юрия Болдырева. Но Жириновский предпочел быть фабричным мальчонкой, а потому до сих пор находится на манеже.
Кстати, интересно, что даже ведущие умы России начала 90-х гг. не могли за внешне самостоятельной фигурой обнаружить плод деятельности фабрики. Квалифицированные профессора записывали Жириновского в новые Гитлеры, а эмоциональные литераторы, узнавая о политических победах либерал-демократа, произносили патетические фразы типа: "Россия, ты одурела".

На самом же деле, Россия не одурела (или, во всяком случае, была не более дурной, нежели раньше). Она быстро маркетизировалась и покупала некий политический продукт, реагируя на бойкую рекламу, яркую обертку и симпатичный бантик, которым товар был перевязан. Словом, продукт первой фабрики политзвезд покупали точно так же, как продукт любой другой фабрики.
На парламентских выборах 1993 г. Жириновский достиг наибольшего успеха. Причем отнюдь не как либерал-демократ. Общество к этому времени изменилось, и Владимир Вольфович стал русским националистом. Конечно, до прихода Владимира Владимировича национальная политическая ниша не была у нас по-настоящему хорошо освоена, но все же, надо признать, Жириновский сумел добиться максимум возможного при тех ресурсах, которыми он обладал, и при том папе-юристе, который подпортил сыну биографию.

Кстати, в своем знаменитом "Последнем броске на юг" (написанном еще в начале 90-х гг.) Жириновский сетует на папино не по-русски звучащее имя и уверяет, что, если бы не историческая случайность, звался бы он Владимиром Владимировичем. Всю глубину и все мистическое содержание этого умозаключения Владимира-предтечи мы понимаем только сейчас, когда прошло более 10 лет со дня написания "Последнего броска на юг". Но, впрочем, мы отвлеклись.
Возвращаясь в 1993 г., стоит заметить, что Жириновский в ходе предвыборной кампании имел на удивление свободный доступ к TV, благодаря чему буквально с помощью какого-нибудь десятка сеансов возбуждения страны стал победителем командных соревнований за места в Думе. И хотя по сумме баллов он уступил "Выбору России", стало ясно, что будущее принадлежит именно фабрике политзвезд, а не свободному рынку политических идей и программ.

Какой прикольный!

В 1995 г. была введена в строй вторая фабрика политзвезд. Она должна была создать правоцентристский и левоцентристский блоки, с помощью которых Кремль намеревался контролировать все политическое пространство. Жириновскому в этой конструкции места не нашлось. То ли сочли, что он не comme il faut, то ли, напротив, решили, что он с его электоратом всегда у Кремля в кармане. И действительно, по всем принципиальным вопросам, касающимся сохранения режима и удержания власти, ЛДПР поддерживала Кремль.

Впрочем, период 1995-1999 гг. Жириновский преодолел успешно. Но в дальнейшем у него наметились проблемы, связанные не столько с тем, что его отстраняли от официального картеля партии власти, сколько с тем, что в патриотическую нишу теперь не лез только ленивый. Новые патриоты оказались, как говорится, кровь с молоком. И папы у них были правильные. И деньги им отстегивали в нужном количестве. И названия типа "Отечество", "Родина", "Партия возрождения России" звучали гораздо лучше, чем вышедший из моды либерально-демократический волапюк.
Казалось, что Жириновский не переживет парламентских выборов 2003 г. И тут мы стали свидетелями эволюции, на которую вряд ли оказался бы способен какой-нибудь полуфабрикат последних лет. Владимир Вольфович сработал как истинный артист, как человек, порожденный той переходной эпохой, когда фабрика политзвезд уже формировалась, но еще не стала заменителем личных талантов.

Жириновский, проделавший ранее эволюцию от либерал-демократизма к национализму, снова стал модифицироваться. Теперь он выглядел гораздо приличнее, нежели в середине 90-х гг. Он не таскал женщин за волосы, не бил коллег по мордасам и не призывал к агрессивным броскам на юг. Зато он стал завсегдатаем на TV, причем совсем не в политических программах.
Человек, наводивший ранее ужас даже на палату буйных (как прозвали в народе Государственную Думу), стал теперь просто душкой. Жириновский пел, плясал, пикировался с Геннадием Хазановым и вообще делал все возможное, дабы понравиться почтеннейшей публике. Именно публике, а не электорату.

Видя все это, можно было подумать, что Владимир Вольфович просто решил сменить профессию, превратившись из "короля" в "шута". Но Жириновский со всем его богатым политическим опытом видел дальше других. В декабре 2003 г. он, блестяще преодолев все трудности, в очередной раз провел ЛДПР в Думу. Молодые люди, голосовавшие за партию ВВЖ, а не за партию ВВП, объясняли свою "зрелую" политическую позицию двумя словами: "Какой прикольный!"

Народ и клоуны едины?

Таким образом, Жириновский продемонстрировал чудеса политического выживания, оставшись практически единственным действующим политиком, появившимся на сцене еще до распада СССР. Конечно, как раньше, так и сейчас он решительно ни на что не влияет, являясь в этом смысле чистейшим продуктом фабрики политзвезд. Владимир Вольфович обеспечивает собственное политическое выживание, максимально приблизив политику к бизнесу.
Однако возникает вопрос, будут ли в ситуации монополии на власть, которой ныне обладает партия власти, по-прежнему работать многократно опробованные в 90-х гг. механизмы конвертации парламентского голосования в регулярное финансирование? Один известный олигарх уже поплатился за то, что покупал голоса парламентариев и использовал их в интересах собственного бизнеса. Не настанет ли момент, когда поплатиться придется как покупателю, так и продавцу голосов?

Сегодня Жириновский завис между многоликой партией власти, простирающейся от президентского кабинета до задворок якобы оппозиционной фракции "Родина", и той оппозицией, которая надеется, что ее время придет после падения нынешнего режима. Будет ли кому-нибудь нужен в ближайшем будущем недавний гений политических метаморфоз? Сможет ли он остаться достаточно прикольным для того, чтобы в 2007 г. собрать нужное количество голосов? Ведь к тому времени он уже войдет в пенсионный возраст. А стареющий клоун часто вызывает не столько веселый, здоровый смех, сколько гадливость и отвращение.

Назад

Наверх