Анализ	1/3/2004

Владимир Путин // Владеющий нами

Евгений Анисимов*

Недавняя инициатива совета Думы по ускоренному обсуждению вопроса о продлении срока президентства до семи лет вновь, как и несколько месяцев назад, всколыхнула общество. Теперь, как и в тот раз, президент заявил о своей верности конституции, в стабильности которой он видит залог стабильности общества.

Как уговорить володеть нами

Простодушный гражданин может воскликнуть: "Да что же это такое! Раз уж президент сказал, что он против, зачем же снова поднимать инициативу на таком высоком уровне, да еще и в ряду первых начинаний господствующей в Думе пропрезидентской партии?!" - "В том-то и дело, - воскликнет непростодушный гражданин, действительно ратующий за неизменность конституции, - ведь неспроста самые послушные подданные так своевольничают". Да и в последнем отказе президента прозвучала непривычная, настораживающая нотка - люди, мол, предлагают срок президентства продлить, видя в этом залог стабильности и благополучия, но я... и т.д.

Нужно знать историю России, чтобы испытать при этом неприятные ощущения дежа вю. Было, было уже такое! В 1598 г., после таинственной гибели царевича Дмитрия и смерти царя Федора Ивановича, первейший кандидат на русский трон правитель Борис Годунов ни за что не хотел в цари, пока его об этом не попросит... народ. Для того чтобы получить от народа искомое, при помощи верных людей был устроен настоящий спектакль, по-современному говоря, грандиозная пиар-акция.

Боярская дума и весь Земский собор (читай - Совет Федерации) в полном составе, весь Освященный собор с патриархом в золоченых ризах, несметные толпы народа дважды приходили в Новодевичий монастырь, где в скромной келье "укрывался от земной суеты" Годунов. Толпы стояли часами на коленях и "слезно" упрашивали Бориса занять трон. Кстати говоря, несколько лет назад стотысячная толпа также стояла на коленях перед зданием Государственной канцелярии в Тбилиси, упрашивая Шеварднадзе править страной.

Правда, в случае с Борисом злые языки утверждали, что с тех, кто не участвовал в шествиях и ползании на коленях перед кельей Годунова, взимали по два рубля штрафа - деньги огромные по тем временам. Но все-таки многие шли к монастырю добровольно и были искренни - остаться без "надежи-государя" никто не хотел.

И все же Борис был непоколебим. Однако его могучую волю сломило малое - жалобные крики ребенка, подсаженного прямо под окно кельи правителя и невинным голоском умолявшего его "володеть нами". Борис прослезился, смилостивился и согласился-таки стать царем. Тем самым, умело распалив народные чувства, Борис добился народного признания и поддержки. А уже потом он железной рукой подавил сопротивление недовольных его избранием бояр. И начал править Россией "на просторе". Впрочем, недолго - всего семь лет... Про то, что было потом - про Смуту, самозванцев, разорение страны, - знает каждый.

Что ж ты, светлость, кобенишься?

Правда, в организации такой кампании надо соблюдать меру. Если долго отнекиваться, то подданные и вправду подумают, что ты править не хочешь, что ты альтруист и желаешь на даче разводить капусту.

Как-то раз в 1736 г. на съезде (курултае) иранской знати тогдашний правитель Надир так упорно отказывался от трона, что главное духовное лицо шиитов мулла Мирза Абдул Хасан предложил найти Надиру замену. Пришлось муллу на следующий день задушить. "После этого, - пишет историк, - курултай не осмелился избрать шахом никого иного, кроме Надира".
Впрочем, вернемся на нашу более демократичную почву - у нас все было гуманнее, а главное - по-простому, без восточных интриг. В 1740 г., после смерти императрицы Анны Иоанновны, ее фаворит и фактический правитель герцог Бирон ни за какие коврижки не желал становиться на долгие 17 лет регентом до совершеннолетия императора Ивана Антоновича (тому тогда было два месяца отроду). Сколько ни уламывали сподвижники герцога - тот был непреклонен.

Первым не выдержал будущий канцлер Алексей Бестужев-Рюмин - самый отпетый подхалим, который всегда вылизывал Бирона со всех сторон. Он встал, подошел к Бирону и грубо сказал примерно следующее: "Что же ты, ваша высокогерцогская светлость, чинишь? Тебя, единственную нашу надежду на стабильность и мир, умоляют, просят, а ты кобенишься? Ты что, к благу российского народа равнодушен? А может, ты нас, твоих верноподданнейших нижайших рабов, не любишь или счастья и процветания России не желаешь? А ежели любишь и желаешь, то и володей нами!"
Оторопевший от такой наглости Бирон тотчас дал согласие на 17-летнее регентство. Правда, правил он всего три недели, пока его не сверг другой "горячий сторонник герцога" и заодно военный министр фельдмаршал Миних... Впрочем, это к делу не относится.

А что же относится? Умею лишь находить никому не нужные аналогии в истории, будущее предсказать не могу, но с большим интересом жду, кто же исполнит у нас роль дитяти под окном и кто, как Бестужев-Рюмин, подобострастно нахамит властителю.
Последние дни дали новый материал для аналогий с российским прошлым. Опять, в который раз, доверенные подданные публично и слезно просили президента о продлении президентского срока до семи лет, а потомок вольных псковичей даже заявил, что семилетний срок надо ввести с 2008 г., прежние не считать, разрешить править два новых срока, а дальше - согласно референдуму, в котором выразится воля народа. Словом, с хоругвями и плакатами Россия двинулась к своему Новодевичьему монастырю: ведь для всех очевидно, что разговоры об изменении сроков президентского правления - эвфемизм челобитной к Путину володеть нами и дальше до скончания веков.

Интересно даже не то, что президент впервые явственно поддался на тихую просьбу младенца и вроде бы почти согласился на "круглый" пятилетний срок, а то, что этот разговор плавно перевел в речь о своем преемнике, которого он в неведомом нам будущем представит народу и которого народ вправе одобрить.

Отец своего отца

Тут сердце-то и екнуло: конечно, одобрит, еще как одобрит! Уже не раз он, народушко, одобрял - и совсем недавно, и очень давно.
Так, в 1731 г. императрица Анна Иоанновна - официально бездетная вдова - издала указ, несказанно удививший Россию. Согласно ему, все подданные в один день в церквях и соборах были обязаны поклясться в том, что они будут верны наследнику императрицы, который (вдуматься только!) в будущем родится от предполагаемого брака племянницы государыни принцессы Анны Леопольдовны и знатного иностранного принца, которого найдут ей в мужья. Православные хоть и плевались, но дружно одобрили этот сказочный, как у царя Додона, указ.

Правда, один все-таки проворчал: "А откуда она ведает, что у принцессы наследник родится мужеска полу?" А ведь зря ворчал - не прошло и девяти лет подвешенного состояния, как Анна Леопольдовна родила мальчика Ивана Антоновича, и младенец стал императором на целый год, пока его не свергла дочь Петра I Елизавета.
А всю эту кашу еще раньше заварил сам великий реформатор, доведший самодержавие до состояния полного всевластия. В 1722 г. Петр I, замученный мыслями о наследнике, принял уникальный указ - "Устав о наследии престола". Отныне государь имел право назначить любого из своих подданных наследником, а потом, "видя непотребство" этого наследника, лишить его данной чести.

Тем самым законодательно утверждалось полное право монарха править Россией вольно... Ну и начали править... Недаром последующие времена названы "эпохой дворцовых переворотов".
Екатерина II, начавшая коренные реформы, была уверена, что уж она справедливый закон о престолонаследии примет. Она даже составляла проекты закона. Но вот незадача! Сын ее и наследник престола Павел казался ей "непотребным", недостойным трона - не то что обожаемый внук Александр. Поэтому какой бы проект указа она ни писала на бумаге - все выходило, как у Петра I в 1722 г., - кого хочу, того и назначу!

Пришедший ей на смену в 1796 г. император Павел I был полон праведного гнева на матушку и в 1797 г. принял указ "О престолонаследии". Отныне женщины исключались из наследства, а престол переходил к старшему сыну. Не прошло и четырех лет, как старший сын Александр стал ему тоже не нравиться, но ничего царь предпринять не успел - был задушен сторонниками Александра.
Новый государь был этой развязкой потрясен: свергнутого отца он не собирался убивать - а зачем? Павел ведь ему переставал быть отцом. В "Правде воли монаршей" Петра I сказано, что если у государя есть отец, то государь официально своему отцу является отцом, понеже есть отец Отечества. А ему закон не писан...

Поэтому как историк и гражданин молю Россию: "Давайте поживем хотя бы лет десять так, чтобы ничего не править в праве править нами!"

---

* - Анисимов Евгений Викторович - доктор исторических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН. Автор книг "Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России. 1718 - 1728 гг." Л., 1982; "Время петровских реформ" Л., 1989; "Россия без Петра" СПб., 1994; "Дыба и кнут: политический сыск и русское общество в XVIII веке" М., 2000; "Анна Иоанновна" М., 2001; "Елизавета Петровна" М., 2001.

Назад

Наверх