Взгляд	25/8/2003

Они сдали губернатора

Артемий СМИРНОВ

О том, что происходило в Смольном в преддверии отставки Владимира Яковлева, и о том, что происходит сейчас, "Делу" поведал заместитель председателя комитета по печати и связям с общественностью Александр МАЛЬКЕВИЧ.

Административный ресурс — миф

— Этот "призыв" в большинстве своем — люди молодые, которые решили приобрести новый опыт, проверить себя. Конечно, "доброжелатели" и тогда говорили мне, что приходить на работу в Смольный, мягко говоря, не очень перспективно. Но я считаю себя бойцом, а ситуация и внутри, и снаружи вполне может быть соотнесена с такой борьбой. Тем более сейчас.

— Я так понял, что решение было согласовано на всех уровнях. Разговор с Владимиром Анатольевичем тоже был. Все на том и удовлетворились, сказали: "Пробуй". Главными моими обязанностями была работа с общественными объединениями, общественностью в широком смысле, согласование массовых акций, кураторство отдела медиа-проектов, который с каждой неделей все больше пытался дублировать губернаторскую пресс-службу.

Хотя за три месяца между отставкой моего предшественника, уважаемого Владимира Васильева, и моим назначением, часть функций, которые раньше принадлежали ему, были разобраны. Это как в печальной истине, когда у гроба начинают делить добро, не стесняясь вдовы. Впрочем, зачастую делят и ее тоже.

— Наверное, меня можно внести в этот список, тем более что потом я пошел работать в Смольный. Глупо было бы отрицать. Но как это отразилось на мне практически? Думаю, многие кандидаты ко мне присоединятся, если я скажу, что пресловутый административный ресурс — во многом миф. Считается как: если ты входишь в губернаторский список, то тебе открывают "зеленую улицу", ресурс включается на полную катушку, и ты на белом коне въезжаешь в ЗакС. У меня такого не было.

В частности, потому, что в "моем" округе, во Фрунзенском районе, довольно сильный ресурс имеет Оксана Дмитриева. И когда я пытался выходить на каких-то директоров детских садов или школ, зачастую это было бесполезно.
Ведь в чем состоит "административный ресурс по-питерски"? Кандидаты работают с председателями всяческих общественных и ветеранских организаций, для которых выборы — единственная возможность поддержать штаны. Приходит глава такой организации к кандидату и говорит: "У нас вертикальное подчинение. В моей организации 4722 человека. Все слушают только меня, потому что я — их гуру. Поэтому помогите материально".

Но во всех этих организациях масса всевозможных ячеек. И их руководители приходят договариваться отдельно, ибо понимают, что средства, которые достались главному начальнику, до них просто не дойдут. А рядовые члены организации тем более ничего от этих денег не получают, поэтому голосуют, как хотят. Вот вам и весь административный ресурс.

— Может быть, его включали процентов на 20. Ну, издавала администрация района циркуляр — этих кандидатов не пускать туда-то выступать. Но результат продемонстрировал, насколько сыграл этот ресурс.

Я вообще убежден, что вся кампания была выстроена Смольным неправильно. В большинстве округов, в которых ставилась задача вышибить действующего депутата, силы распылялись — его вышибали три-четыре человека. При однотуровой системе — глупость! С той же Оксаной Дмитриевой можно было договориться. Но ничего сделано не было.
Свою же кампанию я заношу себе в актив. За полтора месяца до выборов меня в округе знали 10-15 знакомых. А в финале за меня проголосовали несколько тысяч. А проиграл я действующему и, как оказалось в процессе кампании, сильному депутату, а также Оксане Дмитриевой, которая лично ездила по округу и агитировала голосовать за своего помощника. Так что свой политтехнологический дебют на городском уровне считаю удачным. И собираюсь продолжать в этом направлении.

Семейственность и дружественность

— Думаю, несколько позже. Мне кажется (хотя это и может прозвучать нагловато), что часть чиновников Смольного просто не понимала, что делает. Большая часть людей, которые в дальнейшем встречались мне по службе, не умеет, не хочет и не может работать. На самом деле: очень многое я бы списал на реальный непрофессионализм.
Только когда попадаешь внутрь всего этого, становится понятно, почему рейтинг Владимира Анатольевича так стремительно падал. Я увидел людей, которые должны были заниматься поддержанием рейтинга. А в реальности у нас происходили вещи, о которых много писали: семейственность, "родственность", "дружественность".

За примером далеко ходить не надо: у меня в подчинении начальником отдела по работе с общественными объединениями работала близкая подруга Ирины Петровны Потехиной. Ее ради этого специально выписали из Москвы, где она трудилась в рекламном агентстве. И этому человеку при установочном знакомстве я два часа объяснял разницу между муниципальным, заксовским и думским округами, называл "под запись" фамилии депутатов, с которыми можно и нужно работать. Ей просто кто-то сказал, что у комитета есть "денежное направление" — согласование проведения массовых мероприятий. Этим она преимущественно и хотела заниматься.
А когда к ней приходили от тех же организаций "слепых" или "глухих", она их выставляла вон. И переживала, что подчиненные ей подсовывают "всякую дрянь". А ведь именно из этого формируется отношение к власти. Какой уж тут рейтинг…

В конце концов, ее сняли. И пригласили "с прицелом" на это беспокойное кресло специалиста по районному хозяйству, проработавшего в нем всю свою жизнь.
Идя под Новый год в Смольный, я находился в легком возбуждении, настраивался на интересную работу, был готов даже "выйти на баррикады". Но после заксовской кампании здесь, видимо, на все махнули рукой.

— Да, он был словно за стеклянной перегородкой. Но ее соорудили конкретные люди. Видимо, часть этих людей была внутренне готова сдать своего шефа, а часть — уже успела это сделать. Думаю, после 21 сентября мы совершенно четко увидим, кто именно, невзирая на красивые и громкие слова, на самом деле сдал губернатора. Кто и почему.

— Их было несколько. Первый "надлом" был в январе, когда Тюльпанова избрали спикером. При том, что администрация, нормально выстроив работу с депутатами, вполне могла провести своего человека в это кресло. Но работать с ними нужно было мягче и уважительнее, а им просто отдавались приказы, которые даже нельзя было обсуждать.

Ну а последний удар — 16 июня.
Когда весной пошли разные слухи, народ начал метаться. Даже мои подчиненные, люди, которые вряд ли пострадают от смены власти (уровня ведущих специалистов комитета и так далее), спрашивали: "Что делать?" А я ничего не мог ответить, потому что мне говорилось, что все нормально; спускались установки, что губернатор доработает до конца срока. Поскольку я поддерживаю отношения с другими представителями "последнего призыва", то знаю, что и у них была та же ситуация.

В Смольном — итальянская забастовка

— У меня 14 июня был день рождения. С коллективом я собирался его отметить 16-го. Понимая, что что-то произойдет, решил устраивать праздник не на выезде, а прямо в кабинете. Получилось незабываемое зрелище: праздновали с включенным телевизором, через каждые полчаса переключаясь с канала на канал в поисках самых свежих, последних новостей.
После ухода Владимира Анатольевича вожжи окончательно повисли, и телега начала разваливаться во все стороны. И когда сейчас пишут, что многие чиновники парализованы, нечего этому удивляться. Большинство — в отпусках, а те, кто ходит на работу, просто сидят там. Такая итальянская забастовка — но не из-за зловредности, а потому что просто нечего делать. Если только нет желания паковать чемоданы и под сурдинку выводить средства и активы.

— 13 из 33 сотрудников нашего комитета получили предупреждение об увольнении с 8 октября — "в связи с реорганизацией комитета". Я его тоже получил и подписал. Иллюзий на свой счет никаких не строю, у меня сложилось четкое впечатление, что лично я был взят на работу с дальним прицелом — на роль сакральной жертвы, одного из "яковлевских оборотней", охота на которых неизбежно начнется совсем скоро.
Про другие комитеты и ТУ районов говорить не буду, но, думаю, и в них происходит что-то подобное. Полагаю, что любой руководитель, который хочет сохраниться при новом начальнике, уже нашел у себя пару-тройку "яковлевских недобитков". И когда избранный градоначальник будет въезжать в Смольный на белом коне, их тела, с болтающимися голыми ногами, вывесят в окнах и провозгласят: "А мы — уже! Чистка проведена, все остальные сотрудники верны и преданны и готовы так же плохо, как и раньше, работать для вашего процветания".

Вот и меня, видимо, готовят к процессу заклания. Хотя безропотно идти под нож я не собираюсь. Равно как и раньше отказывался, например, подписывать сомнительные финансовые решения и бумажки, производимые со скоростью швейной машинки "Зингер". То есть отказался идти на заклание дважды. В связи с чем я вправе рассчитывать на мощный информационный ответный удар.

— Процент тех, кто пошел в дом на Набережной, невелик. Просто потому, что туда имеет возможность попасть только верхушка. Часть чиновников просто ушла за губернатором, и сейчас очень много моих знакомых всплывают, например, в роли помощников депутатов, в аппарате ЗакСа, в аппарате различных партий. Часть коллег, разумеется, надеется пересидеть. А какие-то люди, всем обязанные своим начальникам, ждут сигналов о достигнутых договоренностях.

Назад

Наверх