Взгляд	20/5/2002

Белый Пим, "зеленое" ухо

Валерий ОСТРОВСКИЙ

Самой упоминаемой европейской страной за последнюю неделю, безусловно, стала доселе спокойная и незаметная Голландия. Возмутителем спокойствия стал человек по имени Пим Фортейн. Его гибель еще более осложнила обстановку в Европе, обозначив новые тенденции, которые, кажется, вскоре получат дальнейший импульс.

Возмутитель спокойствия

Вся яркая политическая биография Пима Фортейна уложилась в неполные три месяца. В марте в Голландии проходили коммунальные выборы. Их сенсационным результатом стал выход на арену новой партии, название которой в российских СМИ переводилось самым разнообразным образом, но, как утверждают знатоки голландского, наиболее точный перевод - "За Голландию, в которой можно жить".

Наибольшее число голосов партия, создание которой было провозглашено за две недели до мартовских выборов, получила в муниципальном совете Роттердама.

В Роттердаме, как известно, базируется футбольный клуб "Фейенорд", а основатель партии Фортейн был к тому же известен ранее как один из активистов фейенордовского фан-движения. Но в реальности социолог Фортейн завоевал голоса немалой доли избирателей в крупных городах своими резкими антиисламскими высказываниями. По этой причине он был приписан европейской левой и леволиберальной медийной группировками к правым радикалам.

Но уж больно не походил Фортейн на классического правого радикала типа Ле Пена во Франции или Хайдера в Австрии. Те - фундаменталисты-консерваторы, основывающие свои выступления на почвеннических ценностях. Хайдер к тому же откровенно восхищается Саддамом, что невозможно было для Фортейна.

Сверхидея, которую проповедовал Фортейн, состояла в необходимости предотвратить "ползучую исламизацию" Европы. Вероятно, проблема сохранения "белой" этнической и культурной самоидентификации Европы, которую отказывались обсуждать политкорректные европейские левые, могла ощущаться как действительно актуальная.

Корреспондент Би-Би-Си в своем телерепортаже с парламентских выборов в Нидерландах с немалым удивлением привел такой факт: самым популярным именем у новорожденных мальчиков в Гааге - местоположении правительства страны - за последний год стало имя Мухаммед. В мечетях страны все большее влияние получает не религиозная проповедь, а так называемый "политический ислам", основная идея которого - в постепенном превращении Западной Европы в один из ареалов мусульманского мира.
Отказ "политического ислама" и нарастающего числа его сторонников от интеграции в голландское общество (при том, что иммиграционные законы там достаточно суровы) и породил заведомые резкости Фротейна, такие, например, как заявления о том, что ислам - "религия дикарей".

При этом сам Фортейн твердо стоял за отказ от любого насилия по отношению к оппонентам. Когда к не скрывающему своей нестандартной сексуальной ориентации Фортейну муфтий Амстердама применил определение, самым мягким словом которого было - "свинья", Фортейн миролюбиво заметил, что каждый имеет право на любое мнение, если это не сопряжено с насилием.

Народный вождь

По всем показателям Фортейну не должен был светить успех. Несмотря на высокую степень толерантности, голландцы, большинство из которых воспитано в кальвинистских традициях, люди достаточно консервативные.
А тут - "голубой" с большой примесью еврейской крови, с одной стороны, но и наследник одной из древних аристократических фамилий, получивший богатство по праву наследования - с другой. Такие люди должны быть "страшно далеки от народа". Если же учесть, что Фортейн ко всему был католиком в протестантской по преимуществу стране - шансов у него не было.

Парадокс же состоял в том, что в Роттердаме за фортейновское движение проголосовали прежде всего рабочие. А после его гибели на похороны приходили целые делегации портовых докеров, моряков, строителей.
Конечно, он был невероятно, фрондирующе артистичен. Возможно, предчувствуя свою гибель, он прописал процедуру собственных похорон. Ничего черного. Белый катафалк, белый гроб, могила в Италии в наследственном фамильном имении.

Дополняют картину любимые собачки, присутствовавшие на отпевании в католическом соборе, что уж совсем является нонсенсом для католического ритуала. И тем не менее, Фортейн стал настоящим народным вождем.
Дело не только в его призывах сократить ближне- и средневосточную иммиграцию.

Дело глубже. Судя по всему, Европе начинают приедаться действующие, но окостеневающие политические структуры. Просто Голландия с помощью Фортейна показала это если не первой, то ярче других.
В голландском языке, в отличие от английского, есть схожее с русским обращение на "ты" и "вы". Лидеры как правоцентристских, так и левоцентристских партий, сменявших друг друга у кормила власти, в предпарламентских телевизионных дебатах мягко, ласково и по-дружески обращались друг к другу на "ты". Почему-то именно это вызывало наибольшее раздражение на амстердамских и иных улицах, кухнях, в барах и вагонах метро. Возможно, это был только повод, который невольно давали сами "традиционные" политики. Но это действовало на избирателя как красная тряпка на быка.

Фортейн был совсем другим. Трудно сказать - давал ли он правильные ответы на те вопросы, которые ставил сам. Но выяснялось, что его вопросы - это и есть вопросы кухонь, баров и вагонов метро. Притом он не покушался на любезные сердцу голландца толерантность и демократическую простоту в общении друг с другом, а также - святость работы как таковой.
Фактически Фортейн мог бы повторить слова некоего голландца, сказанные еще в 1662 году, слова, приведенные в одном из исследований Фернана Броделя: "...Тот, кто хочет в Голландии работать, не может умереть с голоду. И нет таких, что не зарабатывали бы пол-экю в день - вплоть до тех, кои выгребают отбросы со дна каналов... - ежели они хотят хорошо трудиться". В этом и есть сущность голландской ментальности.

Левые правительственные коалиции, повышая социальные пособия для иммигрантов, число которых непрерывно увеличивается, ломали ее. Фортейн, пусть и своеобразно - восстанавливал.

Халява кончается

Но можно предположить, что реальная проблема - еще глубже. Возможно, вообще подходит к концу более чем десятилетнее господство социалистов в Европе.
Оно базировалось на "обществе изобилия", благоприятной экономической конъюнктуре, позволявшей неумеренно расширять многочисленные социальные программы, за счет использования которых и существовал "политический ислам" в Европе. Не исключено, что такое господство левых, традиционно умеющих только распределять средства, пусть даже и из благих побуждений, уже исчерпывает себя. Наступает время правых, сокращающих социальные программы, но возвращающих ценность инициативе, самостоятельности, ответственности.

Нынешняя европейская драма состоит в том, что сами правые все больше "социализировались", оказываясь неспособными четко обозначить риски, дать недвусмысленный ответ на вызовы времени. Фортейн и стал в таких условиях "заменителем" правых.
Окажется ли Западная Европа в обозримом будущем способна выдвинуть реальных правых лидеров - пока большой вопрос.

Выступив противником "зеленого" политического ислама, Фортейн пал жертвой совсем других "зеленых". Накануне парламентских выборов он был застрелен, судя по всему, активистом "зеленого" движения в защиту "прав животных". Есть предположение, что это была месть за высказывания Фортейна в защиту ношения одежды из меха.
Тот, кто бывал, к примеру, в Амстердаме, знает, что пройти зимой по этому городу в дубленке или шубе - дело в высшей степени небезопасное. Почти наверняка найдется некий психопат, который обрызгает такого рода одеяние ядовитого цвета несмываемой краской. Тоталитарность тамошних "зеленых", по крайней мере, некоторых их групп, - почти беспредельна. Она ничем не отличается от тоталитарности разного рода антиглобалистов, опять-таки произрастающих на почве, подпитанной расширяющимся "вэлфером", производимом умеренными социалистическими правительствами.

"Политический ислам", антиглобализм, радикальные "зеленые" фактически составляют сегодня единый антиевропейский, антиправый фронт, способный принести куда больше бед, чем вполне мирный "правый радикализм" политиков класса Фортейна. Какая-то часть Европы, хотя бы роттердамские докеры, это ощущают. Европейские интеллектуалы - нет.
Жизнь и смерть Пима Фортейна заставили задуматься только одну европейскую страну. На выборах 15 мая социалисты и левые либералы потерпели сокрушительное поражение, потеряв половину мест в парламенте. "Список Фортейна" занял второе место, первыми же стали христианские демократы, за которых проголосовала, по преимуществу, голландская "глубинка". Теперь черед за ними. Попытаться что-нибудь реально изменить.

Назад

Наверх