Анализ	29/4/2002

Рецептура вражды. Почему двум народам не поделить одну землю

Сергей ШЕЛИН

Заключительная часть нашей беседы с политологом Ицхаком БРУДНЫМ (Израиль) посвящена тому, как устроено палестинское общество и каким мог бы стать израильско-палестинский мир.

Кормильцы: земляки, европейцы и Саддам

- До возниконовения ПА, точнее - даже раньше, до первой интифады, которая была в конце 80-х, тамошние жители работали, в основном, в Израиле, занимая те рабочие места, которые в израильском обществе не были популярны. Строительство, сельское хозяйство, работа в ресторанах и гостиницах, уборка улиц. Они занимали те же ниши, какие в Европе занимают гастарбайтеры.
Но после первой интифады их оттуда сильно потеснили. Сельскохозяйственных рабочих стали ввозить из Таиланда, строителей - из Румынии и Украины. А своя экономика на арабских территориях была очень плохо развита, сельское хозяйство - примитивно.

В Иерусалиме, в Вифлееме был туристический сектор - гостиницы, производство сувениров. Этот сектор сейчас, естественно, страшно пострадал. Например, в восточном, арабском, Иерусалиме закрылись 30 гостиниц. Теперь там дикая безработица, больше 50 %. Но в мирное время большинство из палестинских арабов где-то работало. Все-таки там есть города, а в них какой-то сервис и кое-какой средний класс - адвокаты, врачи, профессора и студенты университетов, которые Израиль пооткрывал. Смысл вашего вопроса, видимо, в том, могут ли они быть государством? ПА более развита, чем, допустим, Чечня. У палестинцев есть та инфраструктура, которой нет у чеченцев.

- Что касается арабских стран, то здесь масса риторики, но с реальной помощью дело обстоит не очень. Правда, Саддам Хусейн действительно платит за камикадзе. Реально Палестинская автономия живет сейчас на средства Европейского Союза, ООН, отчасти - Японии. А также за счет очень серьезной мобилизации средств всемирной палестинской диаспоры. Если бы такой помощи не было, они не выдержали бы падения уровня жизни, которое повлекла за собой интифада.

Даже арафатовской бюрократии приходится несладко. Скажем, раньше одним из главных источников доходов Палестинской автономии было иерихонское казино. Арабы его не посещали, там играли только израильтяне. Когда вокруг началась стрельба, казино перестало функционировать. Тогда глава одной из палестинских спецслужб Джибриль Раджуб, главный инвестор этого казино, предложил Израилю, причем открыто: гарантируем, что здесь стрелять не будут, везите туристов. Но это попало в прессу, и сделка не состоялась.
Для рядовых же палестинцев главная опора - система взаимопомощи. Если хоть кто-то в семье зарабатывает, он кормит весь свой огромный клан, человек 20. Уровень жизни - очень низкий. Даже до интифады годовой доход на душу населения составлял 200 долларов в год. А в Израиле он - 18 тысяч. Вообще, интересный вопрос - могут ли соседствовать два государства с такой разницей в жизненном уровне?

Беженцы: чужие за границей, чужие среди своих

- Думаю, около четверти.

- Лагеря возникли в 1948 году (после первой арабо-израильской войны - С.Ш.). С тех пор их содержит ООН, и они так и не были демонтированы.

- Ключевую роль тут сыграла государственная политика.
Все беженские лагеря, которые существовали в Европе, быстро исчезли - таким было решение правительств. А палестинские лагеря создавались и сохранялись арабскими странами как таран против Израиля.

В арабских странах, кроме Иордании, палестинцам не давали гражданства. Единственным исключением была Иордания. Их даже не кормили толком - их кормила и до сих пор кормит ООН. Надо было показать миру страдания миллионов. Точнее, в 48-м году их было около 600 тысяч, но они действительно растут не по дням, а по часам. В Ливане беженцам даже не дают права работать - они ведь не граждане. Конечно, они там как-то зарабатывают, но нелегально. Это страшная ситуация. Они считаются чужаками, и официальная позиция: убирайтесь, откуда пришли.
А в тех лагерях, которые расположены на территории ПА, существует вражда между беженцами и окружающим их так называемым коренным населением. Жителям лагерей не продают землю. Самые энергичные элементы давно покинули лагеря и эмигрировали в Кувейт, Америку или еще куда-то. Остались самые слабые. И самые радикальные. Главные очаги интифады - это, естественно, беженские лагеря.

Формуляр шахида

- Это самое действенное оружие слабых. Оно не может разрушить Израиль, но морально действует очень эффективно, поскольку разрушает уверенность людей в повседневной жизни.

- У них это абсолютно так не выглядит. Стандартный самоубийца - это мужчина в возрасте от 18 до 22 лет, безработный и без образования. Такому очень легко и быстро можно промыть мозги: относительно короткий процесс индоктринации - и ты готов к действию.

С начала интифады было больше 600 попыток взорвать себя, многие оказались неудачниками, их поймали, они дали показания, и технология их отбора и подготовки хорошо изучена израильскими спецслужбами. Было лишь несколько исключений - две или три женщины-шахида или сорокалетний шахид, отец пятерых детей.

- Отчасти да. К тому же очень многие из них могут рассчитывать на быстрое освобождение. Ведь не так легко доказать, что ты - боевик. Особенно если ты не в "черном списке".

Властители дум

- По сравнению с Израилем, он не очень многочислен, но по меркам арабской страны - это нормально. Этот средний класс настроен очень радикально и, в частности, - радикально антиизраильски. Впрочем, если посмотришь на так называемое гражданское общество не только в Палестине, но и в Иордании, Египте и других арабских странах, оно везде крайне революционно, и как раз там сосредоточены самые антиизраильские элементы.

- Но ведь так везде бывает: колонизаторы создают в колониях средний класс, который потом против них восстает. К тому же этот средний класс не только растили, но во многих отношениях и ограничивали. В 70-80-х годах Израиль стремился обеспечить на арабских территориях монополию своей сельскохозяйственной и промышленной продукции. Если что-то производилось в Израиле, то это не давали производить на Западном берегу.

Все это закончилось с первой интифадой, когда арабы объявили бойкот израильским товарам. И это, кстати, привело, совпав с массовой иммиграцией из бывшего Советского Союза, к полной трансформации израильской экономики из полуколониальной, поставляющей консервы на Западный берег, в экономику высоких технологий.
Израиль действительно создал, точнее, позволил создать на арабских территориях систему частного высшего обучения - целую сеть университетов. Притом они действовали не по израильским, а по иорданским законам. Скажем, в Иордании Маркс был запрещен. И поэтому в колледже Бир-Зейт, главной кузнице палестинских кадров, книг Маркса не было, потому что содержимое тамошней библиотеки Израиль не контролировал. Израиль не вмешивался также и в систему среднего и начального образования. В секторе Газа это была египетская система, на Западном берегу - иорданская.

- Логично. Но они не могли, да и не хотели. Почти любой колониальный режим, английский, например, - это попытки максимального сохранения статус-кво, которое было до колонизации. Хотя Шестидневная война 67-го года не осмыслялась израильтянами как колониальная, но результат ее получился колониальный. Наряду с законами военной администрации, на территориях действовали и сохранялись прежние порядки. Попытка ввести там израильскую образовательную систему воспринималась бы как фактическая аннексия.

В армии не служили

- Они достаточно маргинально интегрированы в израильскую экономическую и социальную жизнь и действительно являются гражданами второго сорта. Есть города со смешанным населением - Хайфа, Акко, но, в основном, израильские арабы живут в собственных городах и деревнях. Значительная часть из них занимается сельским хозяйством.
Во многом они похожи на арабов Западного берега, хотя уровень жизни у них значительно выше, а средний класс гораздо многочисленнее. Это общество, которое существует параллельно израильскому. Если посмотреть на такой объективный индикатор, как количество смешанных браков, то оно практически равно нулю. Сегодня они почти поголовно мусульмане. Когда-то христиане составляли среди них не меньше трети, но низкая рождаемость и эмиграция привели к тому, что сейчас они превратились в малочисленную группу среди израильских арабов.
Раньше среди арабов Израиля очень влиятельна была компартия. Теперь ее место заняли исламисты. Характерный конфликт: желание исламистов построить мечеть в Назарете прямо на площади у храма Богородицы. Израильские правительства, одно за другим, по глупости давали на это согласие и только недавно сообразили наложить запрет. В ответ идут бурные протесты - посмотрим, чем теперь это кончится. Рост исламского движения я вижу у себя в университете. Студентки арабского происхождения стали носить традиционные мусульманские платки, а студенты - бороды. Мы шутим: "Вот идет отделение ХАМАСа".

- Они мирно уживаются, потому что у них нет никаких контактов.
Арабское общество Израиля - это результат нескольких десятилетий глупой дискриминации. Большинство израильских арабов не служит в израильской армии - за исключением друзов (приверженцев обособленного течения в исламе - С.Ш.), кочевников-бедуинов и черкесов (так называют потомков кавказских мусульман, некогда бежавших из Российской империи - С.Ш.). Между тем, в Израиле общество довольно милитаризовано, и есть много мест работы, куда тебя просто не возьмут без послужного армейского списка. Для них отсекается фактически весь государственный и общественный сектор. То, что называют вертикальной социальной мобильностью, для них ограничено.
В первой интифаде израильские арабы не принимали участия. Во второй - сначала были бурные демонстрации солидарности. Арафат очень рассчитывал на второй фронт, но, видимо, просчитался - теперь массовых демонстраций нет. Но есть сильное брожение. Это бомба замедленного действия, и если Израиль резко не изменит политику, то может получить что-нибудь похожее на курдскую проблему в Турции. Не думаю, что нынешнее израильское правительство, состоящее из правых и еще более правых, способно приступить к решению этой проблемы.

Ждать ли ухода Арафата?

- В конце концов, придется возвращаться к планам, которые готовились при американском посредничестве еще пару лет назад. Просто потому, что другой альтернативы нет. Израильтяне тогда предложили передать под контроль палестинских арабов примерно 97 % территории Западного берега и Газы. А в состав Израиля были бы включены около 3 %, на которых живут 85 % всех поселенцев (имеются в виду еврейские поселения, возведенные на территориях, занятых Израилем во время Шестидневной войны 1967-го года - С.Ш.).
Большинство поселений - это ведь фактически пригороды Иерусалима и Тель-Авива. Но есть и поселения идеологические, созданные в самом центре арабских территорий. Их организовали израильские ультра, причем самые крайние. Например, в секторе Газа, где находится миллион с чем-то арабов, живут две-три тысячи евреев-поселенцев. Занимаются они, в основном, сельским хозяйством, эти поселения полностью изолированы, и их вынуждена охранять чуть ли не дивизия. В Газе им действительно делать нечего.
Более серьезным вопросом является иерусалимский вопрос. Но на самом деле, Иерусалим можно поделить. Арабы де-факто и так контролируют Храмовую гору. Надо найти какой-то способ легитимизировать эту ситуацию. Но это будет задача, которой придется заниматься с помощью международного сообщества, а если точнее - то Америки.
И наименее решаемая проблема - это проблема палестинских беженцев. Ясно одно: Израиль не может принять беженцев 48-го года и их наследников - 5 миллионов человек. Понятно, что вернулись бы не все беженцы, но, скажем, из Ливана, откуда их всячески выдавливают. Они вернулись бы безусловно - как раз самые озлобленные и радикально настроенные. Остальные же потомки беженцев получили бы в этом случае возможность требовать от Израиля репарации.
Это означало бы, что Израиль берет на себя всю политическую ответственность за войну 48-го года. Но он совершенно не готов это сделать. Ведь эта война - следствие того, что резолюция ООН от 29 ноября 47-го года о создании двух государств, Израиля и Палестины, была арабами отклонена. Евреи ее как раз приняли. Поэтому место для репатриации беженцев - не Израиль, а то палестинское государство, которое предполагается создать.
Однако возвращение беженцев в Израиль - это важнейший пункт арабской политической мифологии, от которого они никак не могут отказаться. Впрочем, не все. Скажем, Сари Нусейба, представляющий одну из четырех самых именитых арабских семей Иерусалима и который, кстати, находится под патронатом упоминавшегося выше г-на Раджуба, говорил, что пора сказать палестинскому народу: от права возвращения в Израиль надо отказаться. Он не сказал бы ничего подобного, если бы не было благословения Раджуба. Просто так у них такие вещи не говорятся - можно ведь мигом пулю получить.

- Больше там не с кем говорить.

- Его сменит тот, на стороне которого будет больше штыков. Арафату - 72 года, и хотя он уверен, что бессмертен, уже сейчас идет борьба за его наследство. Скорее всего, это будет не "тунисец". В израильской прессе идет активная дискуссия, на кого сейчас поставить. Однако решаться этот вопрос будет не израильтянами - посадить там какую-то израильскую марионетку абсолютно невозможно. Там, несомненно, начнется какая-то резня. Вопрос только - массовая или нет.
Ждать, пока там появится новый, более покладистый лидер, нет смысла. Не путем уступок Израилю в арабском мире захватывают и укрепляют власть. Поэтому, если возникнет какая-то возможность договориться с Арафатом, то лучше сделать это сейчас.

Назад

Наверх