Комментарии	22/4/2002

Потрясений не надо, а без встрясок не получится

Сергей ШЕЛИН

Осуществляются мечты. Власти расчищают завалы, накопившиеся с прошлого века, - обновляют коммунальное хозяйство, разрешают альтернативную гражданскую службу, отменяют коммунизм на транспорте и в энергетике. Народ понемногу приходит в ярость.

"Сначала - успокоение, потом - реформы". Наши интеллектуалы и примыкающая к ним продвинутая часть начальства, любят повторять эту фразу Столыпина. "Общественное спокойствие", "стабильность" - официальные заклинания последних лет. И то, и другое - не застой, а залог мирного и целеустремленного обновления жизни. Так повторяют наверху. И верят в это. По крайней мере, верили до последнего времени.

Возвращаясь к Столыпину, заметим, что с реформами у него вышло ровно наоборот. Большая часть того, что он успел сделать, была осуществлена в обстановке крайнего общественного возбуждения и массовых беспорядков. А как только имперская силовая машина добилась "успокоения", реформы сразу забуксовали.

Причина, конечно, не в том, что погромы и теракты 1906-1907-го годов помогали властям принимать взвешенные и дальновидные решения, а в том, что пару лет спустя бюрократия, почувствовав (ошибочно) себя в безопасности, сразу блокировала любые перемены.

Бюрократия - гарант застоя. Если решение больших проблем передается в ее руки, то никаких решений не ждите. В этом на личном опыте убедился не только Петр Столыпин, но и его антипод Владимир Ленин, день рождения которого в этот понедельник празднует часть сограждан. Предсмертные творения диктатора полны жалоб на вязкий слой управленцев, мешающих продвинуться к дорогим для него химерическим целям.

Хотя у сегодняшнего Кремля цели вовсе не химерические, но постсоветский бюрократ, которого он пытается использовать в качестве двигателя реформ, - такой же сомнительный помощник, как бюрократ царский или большевистский.

Дело даже не в том, что чиновник не любит подопечных ему граждан. Чаще всего он просто толком их не знает. Если ему сверху навязывают какие-то новации, то он исполняет только то, что вписывается в его личные интересы. За любую другую работу он берется, лишь будучи введен верхами или низами в состояние крайнего стресса и беспокойства.

Пресловутая "реформа ЖКХ" - самый элементарный тому пример. Воронежские беспорядки 2002-го года - копия петербургских событий года 1997-го. И там, и там местные власти, не имея денег на жилищные субсидии, не задумываясь, вздули тарифы, переложив все расходы на граждан.

Ведь переделывать саму коммунальную систему, это значит - много и кропотливо работать самим, это - ударить по влиятельным и сплоченным коммунальным бюрократам, а на бюрократических весах их интересы тянут куда больше, чем интересы миллионов квартиросъемщиков.

"Я - простой акционер ОАО "Россия"", - любит говаривать один видный московский чиновник. Добавим: безусловно, простой, но сверх того еще и мажоритарный акционер. А 99 % процентов сограждан - тоже простые акционеры того же ОАО, но - миноритарные. А каково влияние миноритарных акционеров в наших АО, объяснять не надо.

Наши чиновники, депутаты, губернаторы, министры днем и ночью ломают головы: чем бы еще помочь малому бизнесу? Трудолюбивый мелкий бизнесмен - такой же объект благодеяний и такой же аргумент в любом бюрократическом споре, как и старушка-пенсионерка, об интересах которой так любят рассуждать начальники всех уровней.

Послушать их - так покажется, что наша страна - земной рай для старушек и мелких коммерсантов. На самом деле, ничего толком не сдвинется, пока объекты словесных благодеяний сами не заявят о своих интересах и не заставят "мажоритарных акционеров" с собой считаться.

Одна из последних реформаторских новинок - альтернативная служба, которую вот-вот узаконят. Военные и гражданские ее организаторы полагают, что вводят для народа крупное послабление и искренне не понимают, почему их не забрасывают цветами.

Но ведь всеобщая воинская повинность существует только в воображении чиновников. И даже не в нем, а в их бумагах. Большая часть потенциальных призывников давно уже не служит. Неофициальная, но разветвленная система уклонения от призыва работает более четко и надежно, чем многие наши официальные структуры. Люди привыкли ею пользоваться, и менять ее на альтернативную службу, вопреки популярному в верхах мифу, хотели бы немногие.

Любой намек на то, что всеобщая, не допускающая уклонений повинность, в альтернативной или в какой другой форме, может быть сейчас восстановлена, неизбежно вызывает брожение в весьма широких кругах "миноритарных акционеров".

И на этом примере, как и на всех прочих, видно, что без напора снизу "мажоритарные акционеры" просто не могут понять текущие реалии. А реалии в данном случае заключаются в том, что краткосрочную всеобщую повинность (шесть или около того месяцев военной или гражданской службы) в принципе ввести можно, а двух-четырехлетнюю - нельзя (точнее сказать, она, как и нынешняя, останется на бумаге).

"У нас появится возможность стать богатыми и сильными. Мы должны сделать Россию процветающей и зажиточной страной", - сказал президент 18 апреля, отсылая, возможно, к словам Столыпина о великой России, которая нужна тем, кому не нужны великие потрясения. Но какую страну удавалось по-настоящему обновить в тишине, без участия масс и без встрясок? Главное ведь в другом - чтобы великими были дела, а не потрясения.

Назад

Наверх