Анализ	22/4/2002

Изгнание торгующих из Думы

Дмитрий ТРАВИН

После того как коммунистов изгнали с постов руководителей парламентских комитетов, партия власти подверглась критике за антидемократизм действий. Однако, думается, коли это событие вообще приведет к каким-то серьезным последствиям, то в их числе будет, скорее, развитие демократии.

Представительная власть или машина для голосования?

Дабы разобраться в происходящем, надо сперва уточнить, что же действительно произошло с несчастными лишенцами. Их не лишили депутатских мандатов, не лишили права на законодательную инициативу, не лишили возможности вести агитацию и переизбираться в дальнейшем. Иначе говоря, все права, положенные парламентариям в соответствии с принципами демократии, за ними остались. Ровно в той мере, в какой народ проголосовал за коммунистов в 1999 г., эти самые коммунисты сегодня имеют возможность влиять на парламентские дела.

Их лишили руководства комитетами. Однако право возглавлять подавляющее большинство думских комитетов при том, что за КПРФ голосовало на последних выборах меньшинство избирателей, есть отнюдь не следствие якобы царившей ранее демократии, а результат того торга, который коммунисты вели с Кремлем. В обмен на некоторую степень лояльности к президентским и правительственным начинаниям элита КПРФ получала престижные и хорошо оплачиваемые должности.

Если отбросить популярные сегодня красочные обертки из демократической риторики и дать себе отчет в том, что у нас в России ныне (как и при Ельцине) существует де-факто авторитарный режим (т.е. система правления, основывающаяся на авторитете правителя, а не на осознании гражданами своих интересов), то можно придти к естественному выводу. Превращение важнейших парламентских постов в разменную монету свидетельствовало о том, что на рубеже 1999-2000 гг. к Думе априори не относились как органу хоть сколько-нибудь реальной власти.

Кто же, находясь в здравом уме и твердой памяти, отдаст партии, набравшей меньшинство голосов, непропорционально большую долю комитетов, коли те дают возможность править, а не просто стричь купоны? На самом деле правили в Кремле и Белом доме, а Охотный ряд рассматривали лишь как место для торга.

По-настоящему негативным элементом такой системы было отнюдь не ущемление коммунистов, а ущемление всех тех сил, которые готовы были вести наряду с Кремлем и Белым домом созидательную работу. Система в известной мере маргинализировала и ОВР, и СПС, и НарДепа, и "Российские регионы", и "Яблоко" (при том, что все они, кроме последнего, не пытались даже чисто внешне демонстрировать свое отличие от партии власти), как бы говоря им: "Вы нужны лишь в качестве машины для голосования, а выработкой стратегии и без вас есть кому заняться".

Игры доброй воли

Бессмысленно надеяться на повышение роли парламента в жизни общества, если партия власти представлена лишь бюрократией, а депутаты у нее - мальчики на побегушках. Парламентаризм сможет укрепиться в России лишь в том случае, если путь к высшим государственным постам, на которых и делается реальная политика, станет осуществляться не только через личное знакомство с президентом или главой его администрации, а, в первую очередь, через депутатские кресла. Лишь в этом случае депутаты перестанут быть примитивными лоббистами и смогут разделить с президентом и правительством ответственность за страну.

Сегодня мы немного приблизились именно к такому положению дел. Коммунисты заняли причитающееся им по праву место оппозиции, т.е. структуры, не имеющей никакой власти, но обладающей возможностью публично оппонировать тем, кто ее имеет. Партия власти фактически возглавила парламент ("недобитый" спикер Геннадий Селезнев - не в счет).
Все это, естественно, не означает того, что Дума автоматически превратится в эффективно работающий орган. Но возможность эффективного сотрудничества бюрократии и парламентского большинства теперь имеется.

Раньше авторитарная власть, ориентированная на рыночные преобразования, никак не могла опереться на парламентскую элиту, известную, в основном, своим стремлением отменить приватизацию, удержать землю от продажи, а также потратить как можно больше средств на поддержку Лукашенко, Милошевича, Саддама и Арафата. Теперь вероятность эффективной работы Думы повышается. Во всяком случае, идеологических преград для передачи все большей доли законотворческой работы непосредственно в парламент теперь нет. Вопрос лишь в квалификации парламентариев и в доброй воле президента.

Одинокий голос коммуниста

Почему столь кардинальные изменения произошли только сейчас, а не с началом работы нынешней Думы? Конечно, дело здесь не просто в том, что "медведи" недавно поссорились с коммунистами из-за работы думского аппарата. Важнее другое: за прошедшие два с лишним года четко определились контуры партии власти и оказалось, что она гораздо сильнее, чем представлялось ранее.
Сколько разговоров шло в свое время о коммуно-жириновцах, коммуно-лужковцах и даже коммуно-явлинцах! Сколько было криков насчет того, что Евгений Примаков - скрытый коммунист, мечтающий о возврате к старой системе. На практике же выяснилось, что Геннадий Зюганов со своей партией одинок, как перст, что народно-патриотического союза-то фактически никакого не существует и что даже в случае некоторого улучшения электоральных результатов КПРФ шансов хотя бы приблизиться к 50 % у нее никаких нет.

Это лишь кажется, что у нас есть одна большая партия - коммунистическая - и множество мелких группировок, готовых перегрызть друг другу горло. На самом деле у нас есть одна не слишком большая партия, хотя и опирающаяся на те агрессивные слои общества, которые сильно проиграли в ходе реформ, но давно уже не коммунистическая, если судить по ориентации ее элиты. И есть здоровенная партия власти, формально не структурированная и состоящая из множества группировок, которые, впрочем, всегда способны, как показали события последнего времени, договориться между собой по всем коренным вопросам.
Сегодня слились в "Единой России" те силы, которые, казалось бы, должны были враждовать между собой. Сегодня все труднее обнаружить принципиальные различия даже между Анатолием Чубайсом и Юрием Лужковым. Сегодня незачем кидаться стаканами Борису Немцову с Владимиром Жириновским.

Все они служат одной системе. И система вполне может опереться на эту разношерстную, но в целом единую массу. Уже известны примеры довольно эффективной работы парламентариев над важнейшими законами, примеры того, что депутаты предлагают порой более либеральные, более прогрессивные решения, чем даже те, которые готовятся в правительстве. При этом все более редкими становятся случаи, когда из стен здания в Охотном ряду выходит нечто совсем уж дикое, нечто, требующее срочного вмешательства президента и наложения вето.
Целая пропасть лежит между тем диким, "отмороженным" парламентом, который в 1993 г. пытался вывести на улицу москвичей, чтобы с боем брать "Останкино", а может, даже Кремль, и тем парламентом, который сложился сегодня. Поэтому вполне реалистично было бы предположить, что президент готов передавать такому парламенту часть власти. Тем более что он не может не понимать, насколько важна перспектива роста для его верных юных медведей.

Париж стоит мессы

Есть, правда, одна сторона вопроса, вызывающая опасения. Не поведут ли загнанные в угол коммунисты народ на баррикады, подрывая тем самым стабильность сложившейся ситуации?

Думается, опасаться этого не стоит. Кардинальным образом положение коммунистов не изменилось. Лишь шумиха, поднятая в СМИ, создает впечатление о том, что "друзья народа" попали в ужасное положение. На самом деле их лишили не хлеба и даже не пирожных, а лишь тонкой прослойки крема на тех сладостях, к которым они уже привыкли.
Коммунисты сегодня - люди богатые, имеющие прочное положение в обществе. У них остались все их мерседесы и дачи, все коммерческие интересы, все лоббистские возможности, определяемые депутатскими мандатами. Как говаривал, один знающий парламентарий, "плох тот депутат, который не может заработать $ 4000 в месяц". Неужели они со всем этим готовы будут расстаться для того, чтобы повести народ на баррикады?

Вполне возможно, что риторика коммунистов теперь в полной мере вернется к тем стандартам, которые использовались во времена предыдущего президента ("банду Ельцина под суд" и т.п.), который, кстати, строил свою политику на сотрудничестве с ними. Если разразится экономический кризис и популярность Владимира Путина начнет падать, не исключены и попытки реанимировать идею импичмента.
Но баррикады... Это эпизод совсем из другой эпохи. Даже в самые трудные дни 1992-1993 гг. баррикадировались лишь депутаты из Белого дома и группы экстремистов. Народ же, как правило, безмолвствовал.

Коммунисты в любом случае, как их ни корми, будут смотреть в лес, т.е. стремиться нажить себе политический капитал на трудностях, испытываемых властью, правда, без нанесения ущерба собственному здоровью. И в этих своих делах они вряд ли окажутся оригинальны. Если Путин ослабнет, его с удовольствием сдаст любой медведь, дабы сохранить за собой место в берлоге.
Важно другое. И Путин, и любой иной человек из партии власти заменимы. Но незаменима сама партия. До тех пор, пока в России доминирует авторитарное сознание подавляющей массы населения, до тех пор, пока власть, ориентируясь на это население, предлагает ему авторитаризм, до тех пор, пока столь слабо гражданское общество, все влиятельные силы страны будут заинтересованы в сохранении status quo. Раскол партии власти и отход к коммунистам какой-то ее части невозможен. А следовательно, коммунисты не столь уж опасны.

Назад

Наверх