Власти	22/4/2002

За частоколом не отсидитесь, уважаемые друзья!

Сергей ШЕЛИН

"Уважаемые друзья" - это именитая часть россиян, приглашенная в Кремль выслушать послание Владимира Путина.

Обращаться к слушателям: "Господа!" - вроде бы рано. "Товарищи!" - как-то не к месту. Российской власти и при втором президенте не удается заговорить собственным языком, и эта проблема - не такой пустяк, как кажется. Что же до "частокола", то речь шла о "частоколе протекционистских пошлин". Те, кто намерены за ним отсидеться, по словам Путина, - "обречены". И угадывается президентская мысль: не они одни.

Третье по счету послание Путина Федеральному Собранию (чуть длиннее пятидесятиминутного первого, несколько короче шестидесятидвухминутного второго) при всех новых обертонах жестко укладывается в жанр, выбранный им с самого начала.
Во-первых, помимо официальных слушателей-депутатов, оно адресовано всему прочему сановному люду, но, безусловно, не рядовым гражданам.

Во-вторых, это не благопожелания, а инструкции.

В-третьих, в послании говорится не обо всех, а только о некоторых из тех проблем, над которыми ломает голову высшая власть. Мнение Кремля о других вещах, зачастую не менее важных, приходится определять не по его словам, а по текущим решениям. В случае же отсутствия таковых - исходить из того, что мнения просто нет.

То, о чем он не сказал

Путин не сказал ни слова о гипотетическом российско-белорусском союзном государстве, конституционное оформление которого, по уверениям белорусских чиновников и примкнувшего к ним Пал Палыча Бородина, якобы является вопросом ближайших месяцев, а то и недель. Из президентского молчания хочется сделать вывод, что безумная химера все-таки останется лишь мечтой группки карьеристов.

Отсутствие каких-либо рассуждений по поводу свободы прессы на сей раз не выглядит так странно, как в апреле прошлого года, когда предыдущее президентское послание было буквально заглушено скандалом по поводу ликвидации старого НТВ. Тогдашние бичеватели начальства за этот год многое претерпели, многое переосмыслили, со многим смирились, да и вознаграждение из начальственных рук в итоге получили весомое. Если нынче они сами довольно молчат, то о чем говорить президенту?
Путин не стал высказываться и на партийно-политические темы. С одной стороны, кое-что тут ясно и без слов. Коммунистов, по меньшей мере на федеральном уровне, за последний месяц основательно прижали, а через парламент в штурмовом темпе проводят законы, приспосабливающие региональную избирательную систему к нуждам нескольких партий федерального значения, признанных реальной политической силой.

Молчание президента по этому ничуть не грустному вроде бы поводу может объясняться элементарно - сомнением в реальности этих самых сил. Зато в реальности экстремистской волны у Путина сомнений уже нет. Осуждение погромов, избиений, открытого ношения нацистской символики - единственный чисто политический пункт его речи.
Но прописанное им лекарство - законопроект о борьбе с экстремизмом, который еще только собираются внести в Думу, - выглядит малость наивно. Ведь политика, в том числе и экстремистская, стратегически побивается только другой, более сильной политикой. А политическое оформление действующего российского режима как оставляло желать при Ельцине, так оставляет и при Путине.

То, о чем он сказал мало

Есть группа вопросов, которые реально или предположительно будоражат как широкую, так и номенклатурную общественность: реформы - коммунальная и военная; дружба с Америкой; чеченская война. Почти обо всем этом Путин высказался мимоходом - не желая, по своему обыкновению, углубляться в шумные публичные споры.

Понятно, что военная реформа движется не лучшим образом, если движется вообще.
Путин дал понять, что сроки действительной службы могут быть серьезно сокращены, но в детали вдаваться не стал: слишком конфликтная тема.

Ясно, что никакой жилищной реформы нет вовсе, а под ее вывеской идет очередное повышение монопольных тарифов. Президент это признал и даже добавил, что "хочет напомнить правительству и главам регионов" о недопустимости таких вещей, но знает ли он, как реально запустить эту реформу, так и осталось неизвестным.
Внешнеполитический раздел послания при всей своей краткости выгодно отличается от бессодержательного прошлогоднего - в нем, наконец, названы приоритеты и говорится, что после терактов 11 сентября выбор сделать было нетрудно. Но и сейчас чувствуется, что на прозападные темы Путин старается говорить поменьше, а еще лучше - вообще не говорить.

Отношения с Соединенными Штатами тактично названы не дружбой, а "постоянным диалогом" (впрочем, в прошлогоднем послании об этой стране и вовсе не упоминалось).
При общей поддержке антитеррористических акций, не было высказано ни догадок, ни пожеланий насчет того, куда после Афганистана стоило бы перенести всемирное наступление на терроризм. В Ирак? В Палестину? А может, в Грузию? Впрочем, с общим международным выводом Путина трудно спорить: "Важно уметь находить союзников и самим быть надежным союзником для других".

Особо интересные нюансы появились в высказываниях президента об отечественной бюрократии, главные представители которой как раз и сидели перед ним в Мраморном зале Кремля.
Откровенно враждебный тон предыдущего послания помягчал, сменившись неоднократно повторенными жалобами на то, что чиновников много, а нужных для дела организаторов, юристов или экспертов не найти, призывами к правительству готовить реформу гражданской службы и сетованиями на архаичность административной машины.

Хотя "получателями статусной ренты" (в переводе на русский - паразитами) Путин своих слушателей на сей раз не величал, в зале стояло молчание, за которым легко угадывался ропот. Впрочем, то же самое было и в позапрошлом, и в прошлом годах.
Между тем, о "вертикали власти" и прочих будоражащих бюрократию централизаторских темах президент рассуждал меньше, чем когда-либо. Не потому, что никакие новинки на этот счет невозможны, а опять-таки - чтобы не разжигать страсти.

Путин все же напомнил, что эпоха эксклюзивных договоров субъектов Федерации с центром уходит в прошлое (пообещав некоторые из них сохранить, но только после утверждения федеральным законом - "чтобы все знали, кто какие преференции имеет"). Вновь сказал он и об укреплении материальной базы местных самоуправлений. Но о том, какие жертвы ради этого потребуются от других уровней власти, высказался обтекаемо.
Дружеский жест сделан и в сторону президентской опоры - окружных полпредов. Обещано расширить их полномочия в кадровой политике на местах и даже в сфере финансового контроля. Но означает ли это создание чего-то вроде окружных правительств, не уточняется - слишком уж это болезненная для региональных лидеров тема. А напирать на такие темы президент на этот раз не хотел - чтобы тем тверже высказаться о главном.

Его главная мысль

Ключевая идея, которая пронизывает президентское послание № 3 - восстановление темпов экономического роста, утраченных в последние месяцы.

Многочисленные критические пассажи в адрес правительства не обязательно следует понимать как артподготовку перед отставкой Касьянова. Но очевидно, что если премьер требуемых президентом темпов не обеспечит, то Путин созрел для того, чтобы с ним расстаться.
В длившемся несколько месяцев идеологическом споре с Касьяновым и отчасти с Грефом победил Илларионов. Именно он предложил перечень мероприятий, призванных ускорить рост. И именно на его рецептуру делает сейчас главную ставку президент.

Либерализация экономики и прорыв на мировые рынки - этому подчинены буквально все хозяйственные предписания путинского послания.
Перестроить судебную систему, чтобы несколько судов не могли выносить разные решения по одному и тому же хозяйственному спору. Приватизировать неэффективную часть госсектора. Не допускать превращения банкротств в ширму для махинаций. Строже подходить к естественным монополиям - не позволять повышать тарифы и даже утверждать их бюджеты на правительстве.

Ослабить удушающую хватку надзорно-проверочной системы - вплоть до моратория на проверки для малых предприятий. Не бояться уменьшать все разновидности поборов, взяв за образец переход к тринадцатипроцентному подоходному налогу. Все эти предложения бьют в одну точку.
И рефреном: не бояться сурового климата мировых рынков, не бояться трудностей, не бояться конкуренции. "Никто нам не будет помогать. За место под экономическим солнцем нам придется бороться самим". Россия должна быть сильной и вернуть потерянные "в период нашей слабости" рынки нефти и стали.

Трудно сказать, способны ли вскормленные на державных мифах сановники настроиться на ту же волну, что и президент, в словах которого суровый реализм смешивается с романтической верой, что Россию можно подчинить рациональной политике, просчитанной на много ходов вперед.
Но у Путина-то выбора нет. Только экономический успех способен усмирить утомленную от твердой руки бюрократию. И только он может настроить на реалистичный лад аморфное, полунищее и развращенное обещаниями сладкой жизни общество.

Назад

Наверх