Комментарии	22/4/2002

Монументальные приписки

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ

Чем ближе 300-летний юбилей, тем все лучше и лучше выглядит на бумаге Петербург в своем настоящем, будущем и даже прошлом.

Из учебников известно, что суровые законы PR диктуют необходимость интенсивно улучшать образ того, что делается сегодня и что будет делаться завтра. В сущности, это уже стало болезнью. Но аппетит приходит во время еды, и по инерции начинается улучшение прошлого, чтобы все, что связано с Ленинградом-Петербургом, лучезарно сияло и радовало воображение. Фирма "Петербургская архитектура" заботится о своем имидже.

Апофеозом и символом улучшения прошлого можно считать третий том помпезного и как бы научного издания "Зодчие Санкт-Петербурга", посвященный ХХ веку. Выпущенная "Лениздатом" при поддержке администрации Петербурга книга в 700 стр. стоит сейчас на почетных местах практически во всех книжных магазинах.

Том содержит 44 статьи, посвященные отдельным архитекторам, чей вклад, по мнению составителя, имел определяющее значение для формирования облика города, и две обзорные статьи Ю.И. Курбатова. В самом конце дан "Биографический словарь архитекторов и строителей Санкт-Петербурга".

При всей ценности и обилии собранной конкретной информации в глаза бросается твердо и последовательно выдержанная установка на восхваление. Объективный и беспристрастный анализ отсутствует. Доминируют принципы PR. Скажем, в статье, посвященной Александру Гегелло (которую написал В.Г. Исаченко, он же составитель всей книги), описана одна из его построек - Дворец культуры им. М. Горького (1927).

Здание воспето как абсолютный шедевр, не сказано только самое существенное: зрительный зал на 2 тыс. мест годится для митингов, торжественных заседаний и массовых действий, но совсем не годится для театральных спектаклей, смотреть которые, даже сидя в середине партера, - сущее мучение.

Это всем известно: плохо видно, плохо слышно, есть звуковые ямы, потому что все эти гигантские внутренние объемы, несомасштабные человеку и его зрительным и слуховым способностям, сделаны в расчете не на полутона и игру мимики, а на крики ораторов в микрофоны. Однако раскрыть эту тайну ленинградской тоталитарной архитектуры автор статьи не решился.

Особенно сильно завышена оценка творчества С.Б. Сперанского, что и закономерно, ибо статью написала В.С. Сперанская. Примитивное даже для начала 1960-х гг. здание телецентра на ул. Чапыгина, 6 названо для своего времени свежим, современным. Гостиница "Ленинград", уродливая 15-этажная остекленная коробка, которую нынешний главный архитектор Петербурга О.А. Харченко предлагал снести, описана теми словами, которые годятся только для Русского музея или Эрмитажа.

Жаль, что нет места для цитат, - посмеялись бы вместе. Нет таких хвалебных слов, которые не были бы применены для описания планировки площади Победы, в сущности ничем не примечательной. Перехвален и В.Н. Щербин, в том числе и самая слабая его работа - бессмысленно-помпезное новое здание для Публичной библиотеки на Московском пр. (1974), по планировке являющееся районным домом культуры периода брежневизма.

Гигантские пустые пространства внутри - следствие безграмотности. Надо было вовсе не понимать, что такое библиотека и что внутри нее делают читатели, чтобы спроектировать такое. И надо было потерять остатки юмора, чтобы потом высокопарно именовать это "храмом культуры".

Другой пример - статья В.А. Фролова о Логине Шретере, которому мы обязаны "красотой" новостроек 1950-1980-х гг. в Дачном, в районе площади Мужества, на Гражданском проспекте. Застройка спальных районов, унылая и невыразительная, практически целиком вытекающая из догм функционализма и технологии тогдашнего бедного домостроения, представлена на бумаге как цепь художественных открытий. Архитектурно-строительный волапюк, перекочевавший из пояснительных записок, призван переиграть реальность, создав ее донельзя лживый и улучшенный образ.

Тут, кстати, два аспекта: во-первых, сопоставление возвышенного стиля описания и совершенно заурядных домов, наставленных в 1960-1980-е гг.; во-вторых, сравнение словес об "активности открытого пространства" с той "ларьково-пристроечной" эпидемией, которая все пространства уничтожила вообще, заурядное превратив в уродливое. Ларьки и другие "добавки" коренным образом переформировали городскую среду. Не затронуть эту тему в книге о "зодчестве" ХХ века - значило попросту солгать. Солгали.

Сведения по истории архитектуры в книге есть, и это хорошо. Но у книги явно существует и другая функция - реклама ленинградской архитектурной школы. Ученики и сотрудники архитекторов 1960-1980-х гг., лукаво изображенных в книге в виде классиков, создававших шедевры, жаждут новых заказов, поэтому чем презентабельнее выглядит "background", тем солиднее будут смотреться нынешние "зодчие" в глазах потенциальных клиентов.

Фактически же получилось наоборот: книга показала, что художественных побед в 1960-1980-е не было и в помине, а торжествовало убожество архитектурной мысли.

Попутный вопрос - почему одни в "Биографический словарь" попали, а другие - нет. Почему-то главный архитектор города О.А. Харченко есть и, скажем, С.П. Одновалов в словаре есть (у него жена работает в КГА), а Ф.К. Романовского или М.А. Рейнберга нет.

Прошу прощения за афоризм, но у нас и в историю попадают по должности и по знакомству.

Назад

Наверх