Комментарии	4/2/2002

Недолгое, но светлое будущее

Сергей ШЕЛИН

Кажется, обновленный Совет Федерации начинает отбивать у Госдумы главную ее общественную функцию - быть объектом всеобщих насмешек.

Пакетное утверждение регламента и руководящего состава СФ вызвало поток шуток - об исполнительности парламентариев-назначенцев, о необъятной власти над ними нового спикера и о специфике сенаторского корпуса, комплектуемого ныне из чиновников среднего звена, коммерсантов и отставных силовиков.

Атмосфера скепсиса, окружающая верхнюю палату, дополнительно сгущается напутствиями собственных ее руководителей, которые заранее объявили, что жизнь СФ в нынешнем виде будет недолгой, потому что следующее поколение сенаторов доверят избирать народу.

Редкое учреждение начинает свою трудовую деятельность под столь невдохновляющий аккомпанемент. Попробуем все-таки взглянуть на верхнюю палату иначе - если не с симпатией, так хоть с пониманием.

Многочисленные приключения, пережитые верхней палатой за восемь с небольшим лет, стали продуктом скандала, случившегося осенью 93-го, когда ельцинская конституция наспех дописывалась и доделывалась.

Убедившись, что сенаторов собираются выбирать по американской системе - прямыми выборами, по двое от каждого субъекта Федерации, главы регионов ощутили себя отрезанными от центральной власти, учинили подковерный, но тяжелый скандал и добились появления в конституции туманно сформулированного пункта о том, что верхняя палата комплектуется из неких представителей от исполнительной и законодательной власти субъектов РФ. В тисках этого пункта палата и живет до сих пор.

Первый ее состав, избранный напрямую по разумной, но заранее дезавуированной схеме, все два года своего существования надеялся как-нибудь переиграть злополучный пункт. На последних заседаниях парламентарии уже почти ничего не говорили, а только грустно взирали на своего спикера г-на Шумейко - не явится ли у него в руках волшебная палочка? Палочка не явилась, и первый сенаторский корпус отбыл в политическое небытие.

Освободившиеся места заняли губернаторы и председатели региональных парламентов, считавшие себя самоочевидными представителями своих ветвей власти. В знак возрождения традиций советского ЦК спикерское кресло занял ветеран политбюро Егор Строев.

Со временем минусы такого устройства стали все больше раздражать федеральную власть. Старый ЦК КПСС тоже был клубом региональных магнатов, именовавшихся тогда первыми секретарями обкомов, но председательствовал в нем генеральный секретарь, он же мог сместить практически любого из персеков, поэтому ЦК почти всегда вел себя крайне дисциплинированно. А строевский СФ, даже и без особых подстрекательств со стороны Строева, все очевиднее превращался в общество защиты корпоративных губернаторских интересов.

Несогласие на возвращение в премьеры Черномырдина осенью 98-го или отказ уволить прокурора Скуратова весной 99-го были самыми громкими, но никак не единственными и даже не главными актами неповиновения. Верхняя палата спускала на тормозах любые идеи центра, которые магнаты считали для себя невыгодными. Ельцин это терпел, Путин - нет, пункт конституции был истолкован по-новому, и палата стала такой, какой она сегодня стала.

Ясно, что это не собрание маститых политиков, дорабатывающих стаж, как первоначально надеялись некоторые. Люди с каким бы то ни было политическим лицом, будь то Бурбулис или Кондратенко, здесь исключение, поэтому они и привлекают столько внимания.

То, что нынешний СФ - орган неполитический, напрямую закреплено в регламенте, который запрещает создавать здесь какие-либо партийные фракции или группы. Распущена даже пропрезидентская группа "Федерация", задававшая тон в последние строевские месяцы. Не станет СФ и органом регионального лоббирования, гарантом чему служит личный его состав, в значительной доле не связанный с регионами, которые он номинально представляет, и к тому в подавляющем большинстве обязанный своим назначением центру.

Если не считать коммерческих лоббистов, заблокировать назначение которых федеральная власть не сумела (или не захотела), Совет Федерации сегодня абсолютно прозрачен для любых предложений Кремля.

Именно такую задачу изначально и ставили перед собой инициаторы реформы СФ и выполнили намеченное на твердую четверку. Они прекрасно понимают, что превращение столь важного формально органа, как верхняя палата парламента, в тишайшее ведомство по нажиманию кнопок, влечет политический ущерб, но считают его нормальной платой за упрощение принятия ключевых решений и вдобавок вещью поправимой. Во-первых, потому что традиционно недооценивают политическую сторону дела. Во-вторых, потому что заранее объявили нынешнюю схему временной и подлежащей замене.

Если предстоящие законотворческие проекты Кремля и Белого дома будут нравиться всем и одновременно окажутся полезными для страны, то врожденная неспособность нынешнего СФ не только что-либо в них изменить, но даже толком их обсудить, со временем начнет восприниматься народом почти как достоинство.

Вот только много ли в нашем мире такого, что всем нравится и одновременно всем полезно? Настоящий парламент тем и хорош, что, принимая решения, которые не всем удобны, способен при этом сохранять поддержку многих, а часто и большинства избирателей.

Кстати, реальным, а не декоративным образом демократизировать выборы в верхнюю палату не так просто: вышеупомянутый конституционный пункт о "представительстве" ветвей власти никто не отменял.

Назад

Наверх