Комментарии	14/1/2002

Хочется в рай, да грехи не пускают

Дмитрий ТРАВИН

Пока православный мир веселился, католический - пребывал в тяжких раздумьях о хлебе насущном. И, наконец, поразмыслив, как раз на православное рождество заявил о девальвации.

Два месяца назад я уже писал о некоторых проблемах аргентинской экономики в связи с тем, что страна тогда должна была фактически объявить о дефолте. За минувшее время там произошло много событий, завершившихся в конечном счете еще и девальвацией. И вот снова приходится обращаться к этой теме, изрядно запутанной той информацией, которая обрушилась на нас в конце декабря - начале января.

Множество телевизионных репортажей, активно смаковавших тему уличных беспорядков и президентской чехарды, могли вполне создать представление о том, что Аргентина является ныне чуть ли не самым неблагополучным местом на планете и что экономические реформы, проведенные там в начале 90-х гг., завершились полнейшим крахом. На самом же деле проблемы этой страны имеют в своей основе не столько экономический, сколько политический характер.

Вспомним, с чего все начиналось. Аргентина много десятилетий страдала от удивительного даже по латиноамериканским меркам популизма, приводившего, как правило, к тому, что различные правительства, надеясь подольститься к народу, стремились обеспечить ему тот уровень жизни, который на самом деле страна не могла себе позволить. Следствием становились высочайшая инфляция и вызванный ею развал производства.

Наконец, в конце 80-х гг. после длительного периода чередований администраций, то возглавлявшихся слабыми демократическими политиками, то отдававшихся в "железные" лапы чрезвычайно непопулярных генералов, к власти пришел авторитарный президент Карлос Менем, сумевший благодаря временной поддержке народа начать действительно серьезные реформы.

В основе этих реформ могла лежать только финансовая стабилизация. Главный реформатор страны Доминго Кавалло понимал, что стабилизация должна быть длительной, что инвесторы должны быть уверены в неизменности правительственного курса на продолжительную перспективу. Поэтому он прибег к политической хитрости, которая оказалась способна на какое-то время решить основные экономические задачи страны.

С его подачи парламент установил фиксированный валютный курс и законодательно запретил центробанку осуществлять денежную эмиссию, кроме как под долларовое обеспечение. Иначе говоря, по просьбе правительства, губернаторов или коммерческих банков "напечатать" деньги теперь было нельзя. Но если в страну приходила иностранная валюта (а это свидетельствовало о крепости ее экономики), осуществлять эмиссию разрешалось. В этом и состояла суть знаменитой ныне системы валютного управления.

Если бы в Аргентине существовала твердая власть, способная отвечать за свои действия и каждый раз принимать оптимальные экономические решения, стране не понадобилась бы столь сложная система контроля за самой собой. Но традиция политических беспорядков вынудила Кавалло для решения краткосрочных финансовых проблем выстроить ловушку, в которую Аргентина угодила в среднесрочной перспективе.

Финансовые проблемы действительно были решены, и экономика начала развиваться нормально, в полном соответствии с известными науке законами. Однако через некоторое время стране понадобилось осуществить девальвацию, что также вызывалось абсолютно объективными причинами - мировой экономической конъюнктурой, действиями соседей (особенно Бразилии), а также некоторыми слабостями традиционного аргентинского экспорта.

При наличии твердой власти осуществление умеренной девальвации не составило бы хоть сколько-нибудь серьезной проблемы. Такого рода операции многократно проводились в самых разных странах мира и не вызывали какой-либо экономической катастрофы. Но власть в Аргентине опять была слабой, а законодательство, принятое для решения финансовых проблем, запрещало теперь сделать то, что было необходимо для сохранения экономического роста. В результате страна вошла в длительную экономическую депрессию, выйти из которой она получила шанс только сейчас, благодаря девальвации, ставшей возможной лишь после того, как президентская чехарда и без того нарушила все законы.

Правда, твердой власти в стране по-прежнему нет. Именно с ее отсутствием, а вовсе не с развалом экономики были связаны недавние беспорядки в Буэнос-Айресе. Отсюда вытекают и очередные опасности.

Девальвация, естественно, приведет к снижению уровня жизни. А это, в свою очередь, вызовет требования индексаций, компенсаций и т.д. Если у нового президента не хватит воли для того, чтобы сохранить финансовую стабильность, с таким трудом достигнутую 10 лет назад, то сама по себе девальвация стране не поможет. Аргентина лишь вернется к тому, от чего ее с таким трудом увел Доминго Кавалло.

Печальный аргентинский опыт учит нас тому, что любое государственное вмешательство в экономику, даже то, которое осуществлено либералами в либеральных же целях, является очень опасной вещью. Система валютного управления не дала рыночным силам своевременно осуществить необходимую корректировку, и экономика в конечном счете поплатилась за это.

Либерал Кавалло в 1991 г., так же, как либерал Чубайс в 1995 г., осуществляя свои очень нужные реформы, оказались не более сильны в предсказаниях их последствий, чем самые что ни на есть махровые этатисты.

Назад

Наверх