События	3/9/2001

Признание премьера Израиля президенту России

Сергей ШЕЛИН

Критики Ариеля Шарона считают его наглым, хвастливым, лживым и безответственным. Но никто из них не ставит под вопрос его боевую и практическую компетентность.

В день выхода этого номера премьер Израиля должен приехать в Москву, а завтра - встретиться с президентом Путиным.

Вообще-то визиты такого рода можно и не принимать всерьез. Россия (вместе с Америкой) - коспонсоры так называемого "ближневосточного мирного процесса" (в смысле: официально признаны мировым сообществом державами, присматривающими за идущей там резней). И участники этого "процесса" как воспитанные люди просто обязаны время от времени заглядывать в столицы к своим благодетелям - ну, просто чтобы засвидетельствовать им свое почтение.

Как это, скажем, сделал на днях интеллигентный иорданский король Абдалла, отдохнув по совместительству от проблем своей собственной, выходящей из-под его контроля страны, полюбовавшись коллекционным оружием и порадовавшись чистоте и музыкальности арабского произношения директора Эрмитажа.

Но Шарон определенно прилетает не просто так, а по делу. Денег, конечно, просить не станет: Москва - не Вашингтон. Но с российским президентом будет общаться неформально.

Самая очевидная тема для беседы - российская дружба с Ираком и Ираном. Москва наотрез отрицает, что поставляет туда оружие (за исключением, пожалуй, сугубо оборонительного).

Иерусалим (вместе с Вашингтоном) убежден: называй это сотрудничество ограниченным, чисто хозяйственным или даже вовсе мирным - оно неуклонно приближает день, когда у Багдада и Тегерана будут и свое оружие массового уничтожения, и свои носители, способные доставить его к весьма отдаленным целям.

Главный аргумент Шарона, видимо, такой: почему вы так уверены, что в список этих целей Тель-Авив попадет, а Москва с Петербургом - нет?

Со своей стороны, президент Путин, никогда не упускающий случая получить из первых рук добротную информацию, видимо, попросит гостя поделиться своим полувековым опытом антитеррористических операций.

И в самом деле, престарелый Шарон с юных лет руководил группой "101" и еще многими спецподразделениями, которые в ответ на теракты устраивали зачистки и разгромы арабских деревень или, прикидываясь моджахедами, разъезжали по арабским территориям и десятками убивали настоящих моджахедов. Под углом зрения Чеченской войны, все это очень и очень поучительно.

Если допустить на минуту, что собеседники будут друг с другом откровенны, то Шарон признается Путину, что Израиль за время своего существования расправился с несколькими поколениями активистов террористических организаций, но им на смену каждый раз подрастали новые поколения, еще более оголтелые.

Что ни одного мирного соглашения с соседями израильтяне не добились "путем уступок и переговоров". Наоборот, все соглашения, которые еще сохраняют силу - это результат выигранных Израилем войн.

Что с тех пор, как в западном мире политкорректность из теории стала политической практикой, сразу вышла из строя налаженная схема ближневосточного равновесия (арабы атакуют или угрожают - израильтяне отбивают атаку или наносят превентивный удар - арабы идут на уступки). Политкорректность же слабых в обиду больше не дает (безоговорочно причисляя к таковым три десятка арабских стран со всеми их нефтяными супердоходами, многомиллионными армиями, "исламской атомной бомбой" и пр., и пр.).

Если же откровенным будет Путин, то он признается Шарону, что его полувековые наблюдения над террористами очень любопытны, но войну в Чечне Россия будет вести как ведет - хотя бы потому, что по-другому никак не получается.

Что и он понимает: переговоры с сепаратистами чего-нибудь стоят только после победы над ними. Да только не очень понятно, как в Чечне такую победу одержать.

Что и он страдает от западной политкорректности, не дающей в обиду слабых. Но далеко не так сильно, как Шарон. Ведь политкорректность - она тоже с соображением: если слабого бьет не просто сильный, а очень сильный да еще и не на шутку опасный, то она как-то сразу сбавляет тон.

На самый же интересный для Шарона вопрос Путин, скорее всего, ничего вразумительного не скажет. Но мысленно ответить может примерно так: конечно, рано или поздно "исламские ракеты" полетят не только на юг, но и на север, но система принятия решений в России не такова, чтобы заглядывать так далеко вперед.

Вот как, по-моему, могли бы потолковать два этих очень разных человека, в чем-то сильно похожих друг на друга.

Назад

Наверх